Только она

Я вышла из кафе и хотела подняться наверх к ее палате, когда меня нечаянно кто-то задел. Я уже хотела извиниться, как услышала до боли знакомый голос.

— Адель?

— Папа?

Я чуть в обморок не упала. Мы не виделись с ним два года. Он не звонил, не писал, не пытался встретиться. И сейчас он стоит здесь, передо мной. Сильно постаревший, но такой… родной.

— Папа, — прошептала я и бросилась в его объятия, заревела, как пятилетняя девочка.

— Ну, что ты? Что ты здесь вообще делаешь? — спросил он, гладя меня по спине.

— Мама, мама болеет, — проревела я.

— Что случилось? Что-то серьезное? — нахмурился отец.

— Да. Папа. Она умрет, понимаешь, умрет. У нее рак, папа. Я так боюсь. Так боюсь остаться без нее.

— Ну, что ты, что ты. У тебя есть я, Ада. Я, твой папа. Я так скучал.

— Почему ты не появлялся? — продолжая плакать, спрашивала я.

— Не мог. Мне запретили в суде.

— Но, мама…

— Мама могла и перепутать что-то, она так была зла на меня. Я знаю, я виноват. Прости меня. Если все так… все так плохо… давай ты поедешь ко мне жить.

Все лучше, чем в чужом доме, с чужими тебе людьми…

Эти слова меня будто отрезвили. В чужом доме, чужие люди. Но Даня мне не чужой. И дядя Саша не чужой. И маму выпишут сейчас. Что я вообще делаю?

Отпрянула от отца и мне показалось, что в его взгляде промелькнуло раздражение. Но скорее всего, показалось, потому что сейчас его глаза излучали лишь грусть.

— Я… — замялась, оглянулась. Нужно бежать. — Я пойду. К маме. Рада была встретиться.

Только обогнула папу и увидела идущего по коридору Даню.

Увидев меня, он прибавил шаг и, схватив в охапку, накинулся на меня с упреком.

— Ты из-за этого не хотела, чтоб я с тобой шел, чтоб поплакать посидеть? — взвился он.

— Не начинай. Пойдем. — огрызнулась я впервые в жизни, наверное.

Почему-то сейчас меня трясло от страха, только не понятно, почему я так напугана. Почему встреча с отцом меня так напугала.

Я пыталась выкинуть из головы то, что произошло в клинике. Мама уже неделю находилась дома. Переборов себя, я пошла на контакт.

Помню, как в один день я долго плакала на ее плече, умоляя меня не оставлять и обвиняя, что молчала. Дядя Саша по большей части отмалчивался, но заметив, однажды, мои слезы, которые я пыталась скрыть за утренней чашкой чая, подошел и крепко обняв, прошептал.

— Я тоже боюсь, очень. Но мы справимся. Мы сможем, Бэмби.

Да, справимся. Обязательно. Но тогда я почему-то вспомнила слова папы. Его предложение поехать к нему, ведь он мой родной человек. Мой папа.