Только она

Викторию увозят в операционную, Ада бежит следом, но, ясен пень, медсестра ее туда не пускает. От переизбытка эмоций и нервного перенапряжения, кроха теряет сознание. Отец успевает ее подхватить, так как стоял рядом. На нас брызги крови, я забираю свою мелкую и… куда пойти то?

— Сань, — к нам подходит дядя Валера, смотрит на Адель в моих руках. — Пойдемте, девочке нужно отдохнуть. Мы поставим ей капельницу, успокоительное. Ей нужно.

Он грустно посмотрел на меня и перевел взгляд на батю."

"— Пойдемте, — подошла медсестра и проводила нас в палату.

Пока мелкой ставили капельницу и приводили ее в себя, я позвонил Галине и попросил взять из наших комнат сменную одежду. Мне, Аде и отцу.

Через двадцать минут кто-то из охрана привез все. Я не видел в это время отца, но заходил дядя Валера, говорил, что батя тоже на успокоительном. И если мне нужно…

— Нет. Я нормально. Спасибо. — ответил, снимая с себя футболку.

— Бедная девочка, — тихо сказал друг отца и покачал головой.

— Сколько будет идти операция?

— Не меньше четырех часов.

Вам повезло, что сегодня мой хирург заглянул к нам. Как раз Саня позвонил. Евгений и согласился прооперировать. Ты не переживай, он один из лучших. Врач от Бога. Насколько позволит сердце Виктории, настолько он и сделает свою работу. Но Дань, ты же понимаешь, что чудес очень мало…

— Дядь Валер, я это принял. Я знаю, что и папа с Адой приняли. Просто все шло хорошо, Вика, казалось, даже поправлялась. Она часто улыбалась, я даже румянец несколько раз видел на ее щеках.

И сегодня… крик отца просто выбил нас из жизни. Я боюсь за батю. После смерти мамы он держался только из-за меня. А сейчас. Как я верну его? И Ада. Мама для нее весь мир. Ее вселенная. Крохе только пятнадцать и уже столько… Да ну, твою же мать…

Я психанул. Боялся, переживал, не знал, что и думать, что делать. Не хотел оставлять Адель, но должен зайти к отцу. Дядя Валера отошел, сказал дела, но будет держать нас в курсе. Я решил переодеть мелкую, когда ей сняли капельницу.

Джинсы не были заляпаны, поэтому я переодел только верхний легкий свитерок, под которым, слава Богу, было нижнее белье.

Красивая она, очень.

Собрался уже к отцу, как он зашел сам. Во время я на Аду кофту надел.

— Как ты? — спросил я.

— Держусь. Их успокоительные убойная штука. — без эмоций ответил отец. — Как дочь? Приходила в себя?

— Нет, медсестра сказала не раньше, чем через час проснется.

— Хорошо, пусть. — Он тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками, согнувшись.