Только попробуй уйти

Поэтому я крепче вцепилась в его руку и быстро произнесла:

– Представляешь, что было сегодня утром? Я видела в воде огромную змею.

– Змею? – заинтересовался Андрей.

– Митя тебе не рассказал о нашем не самом добром утре?

– Наверное, не успел, – рассмеялся парень.

Тогда я принялась за повествование. Потом вспомнила еще одну забавную историю. И еще. Андрей подхватил эстафетную палочку и начал рассказывать, какие курьезы в детстве случались с ним и Игорем. Я старалась громко не смеяться, чтобы никого не разбудить. Давно мне ни с кем не было так легко.

Я и не замечала, что летние ночи такие короткие. Мы проболтали всего ничего – а на горизонте уже показался рассвет. И сверчки, которые трещали где-то близко, под самым ухом, теперь потихоньку замолкали.

Проснулась я от того, что Пуговка начала лизать мое лицо. Я резко подскочила и ошарашенно посмотрела по сторонам. Было раннее утро со свойственной ему свежей прохладой. Я спала на земле на матрасе, под чужим одеялом, от которого приятно пахло мужским гелем для душа.

Видимо, Андрей учтиво накрыл меня, чтобы не замерзла. Как это мило с его стороны. А ведь я даже не помню, как уснула…

Пу, обнюхав меня и удостоверившись, что со мной все в порядке (мало ли чего хозяйка тут разлеглась посреди двора), потрусила по тропинке вдоль участка. Интересно, как она вышла из дома? Может, отец уже проснулся и выпустил Пуговку? Или того хуже – Митька. А я надеялась встать раньше всех и вернуться в дом незамеченной. А теперь рассказывай, что за перформанс устроила с матрасом под луной.

Я сладко потянулась и поднялась с земли. Забавно, наверное, я проспала всего пару часов, но впервые за несколько дней чувствовала себя просто прекрасно. Будто продрыхла добрых двенадцать часов. Скорее всего, днем меня уже будет клонить в сон, но сейчас я бодра как никогда. Еще и птички так воодушевляюще над головой поют.

Я завернулась в одеяло Андрея, оставив матрас с подушкой во дворе, и осторожно прошла в дом. Тишина. Наверное, Пуговка вышла из дома, воспользовавшись моей вчерашней оплошностью.

Я на цыпочках поднялась на второй этаж, дверь в нашу комнату была распахнута настежь, а вот у отца, как обычно, заперта. Я уже хотела проскользнуть к себе, как вдруг услышала негромкий монотонный голос папы. Странно, не сам же с собой он разговаривает. Да и во сне так много болтать не будешь. Я подкралась к двери и заглянула в замочную скважину.

Отец сидел за столом с телефоном в руках и что-то, видимо, надиктовывал своему собеседнику.