Только попробуй уйти

Папа, стоя передо мной, с интересом разглядывал наше «царское ложе». Под утро мы с Митей так заболтались, что я, похоже, уснула прямо на старом сломанном диване, который стоял на кухне. Из него торчала пружина, поэтому из-за неудобства спина наутро ныла. Я взглянула на пол. Митька спал рядом с диваном, подложив под голову свернутую мягкую толстовку. Брат никак не отреагировал на папин голос. И на Пуговку, которая крутилась вокруг и обнюхивала, тоже не обращал внимания, продолжая крепко спать.

– Что-то с вашей спальней? – спросил папа шепотом.

– Пап, нам нужно с тобой серьезно поговорить, – хрипло произнесла я, опустив глаза.

Отец настороженно посмотрел на меня.

– Может, сначала позавтракаем? – спросил он. – Я с дороги не ел.

Я пожала плечами, мол, можешь и позавтракать. Лично мне, пока я все не выясню, кусок в горло не полезет.

Пока папа набирал воду в чайник, я распихала спящего Митю.

– Отец вернулся, – шепнула я брату на ухо.

Отец пил чай со свежими булками, которые привез из города. Все это время мы сидели напротив и гипнотизировали его взглядами.

– Вы меня пугаете, – подавившись и громко закашлявшись, признался папа.

– Кушай-кушай, – тут же отозвалась я. Голос мой прозвучал немного зловеще.

Когда с завтраком было покончено, отец отодвинул от себя чашку и внимательно посмотрел на нас.

– Ну, что случилось? – спросил он. – Все-таки хотите в город вернуться? Скучно вам тут? Что ж, я не против.

– Мы все знаем! – выпалил Митя.

– Что вы знаете? – переспросил отец.

– Про Кейт Томпсон, – сказала я.

– Как? Она написала кому-то из вас? – упавшим голосом проговорил папа. – Ведь я же просил… Как она на вас вышла?

– Вообще-то она написала тебе, – пробормотала я, краснея.

– Вы рылись в моих вещах? – спросил отец. Однако вопрос его не прозвучал грозно.

– Что сделано, то сделано, – нагло отозвался Митя. – Теперь мы знаем, что наша мама жива.

– И здорова, – добавила я.

– И как нам теперь существовать дальше с этой информацией? – спросил Митя.

– Плюнуть и растереть, – ответила я брату, – конечно, после того, как отец расскажет нам всю правду…

Папа не участвовал в нашей беседе. Он сидел бледный как мел, вновь схватившись за уже пустую чашку. И все-таки я заметила, как дрожат его руки.