Только попробуй уйти

 – Но при этом переживаю перед каждой нашей встречей. Аж ладошки потеют. Это волнительно.

Андрей, перестав жевать, закивал:

– И вновь соглашусь с тобой.

– И это весь твой ответ? – прищурилась я.

Андрей, рассмеявшись, лег на плед.

– Саш, я ведь тебе сказал… Я не девчонка. И не умею рассказывать о чувствах, как ты… так же красиво.

Заметив мое замешательство, Андрей убежденно проговорил:

– Ладно, из нашего общения можно сделать один главный вывод.

– Мм? – откликнулась я, укладываясь рядом с Андреем.

– Я попал, – признался Андрей.

Я повернула голову к парню. Андрей смотрел на меня и смущенно улыбался. Я негромко рассмеялась.

– Я тоже… это самое… Попала!

Мы лежали на пледе, взявшись за руки, соприкасаясь головами… Здесь, при слабом лунном свете, среди шуршащих в ночи камышей, все чувствовалось по-другому. Когда при очередном прикосновении руки сильно кружится голова и пробивает дрожь.

Внезапно Андрей склонился надо мной. И, кажется, я даже перестала дышать, чтобы не испортить этот миг.

– Не могу сфокусироваться на твоем лице, – серьезно сказала я. – В глазах все плывет. Вижу за тобой огромное небо, которое, кажется, вот-вот на нас рухнет.

На мгновение Андрей тоже задрал голову вверх. А затем вновь посмотрел на меня, наклонился ближе и, больше не говоря ни слова, начал целовать. Мы не могли оторваться друг от друга. А небо и правда рухнуло, раздробив на осколки мое влюбленное сердце. Это на счастье.

Целоваться взахлеб до самой зари.

Домой я вернулась, когда на улице уже рассвело. Пробралась по той же тяжелой лестнице, чтобы Пуговка в случае чего громко не залаяла. В последнее время мы с Митей спали с открытыми окнами, поэтому я без труда проникла к себе. В комнате стояла утренняя свежесть. Я плюхнулась на скрипучую кровать – простыня была прохладной. Накрылась одеялом с головой и с блаженством зажмурилась.

– Папа? – удивилась я, обнаружив над собой склонившегося родителя. – Ты чего?

– Как это чего? – рассмеялся отец, помахав передо мной удочкой. – А как же рыбалка? Дольше всех спишь, голубушка.

– Рыбалка? – эхом откликнулась я.

– Ну да, – удивился отец. – Митя тебя не предупредил? Ты весь вечер не выходила из комнаты.