Только попробуй уйти

Заметила, как капли грозовой воды наперегонки ползли по стеклу. Уже добравшись до середины пути, одна дождинка наконец догнала другую. И две капли стали единым целым.

– Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть – счастье. Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю тебя». Это сложно…

Из уст Тани слова эти звучат искренне и трепетно. Конечно, все взгляды в зале прикованы только к ней. Хрупкая рыжеволосая девушка… Она похожа на лесную нимфу. На сцене ничто не выдает в ней «свою девчонку» из Николаевки.

– Нет, не сложно, а трудно, – продолжает со сцены Таня. – Очень трудно любить, веришь? Подойду я к обрыву крутому, стану падать, поймать успеешь?..

– Классно, что ты эту сцену вставила! – горячо шепчет мне в ухо Тася. Она сидит рядом и крепко сжимает мою руку.

– Я еще на первом курсе влюбилась в это стихотворение, – с улыбкой отвечаю я, глядя на подругу.

Я перевожу взгляд на Митю. Он сосредоточенно смотрит на сцену. Я знаю, он волнуется за Таню, хотя никогда нам в этом не признается. Но мы не в первый раз показываем этот спектакль. К тому же я на сто процентов уверена в Танюхе.

На коленях у Мити большой красивый букет. Сам выбирал для своей девушки. А цветы, которые предназначаются мне, в руках у папы. Он сидит через один ряд от нас и внимательно наблюдает за спектаклем.

– Мухина! – по привычке шипит мне в ухо Симонов, который внезапно пробрался к нам сзади. Это просто чудо, что он дожил до выпускного курса! С его тягой к учебе… – Там в коридоре тебя ищут.

– Она – Филатова, – сердито шепчет в ответ Тася.

Я осторожно протискиваюсь через ряды к выходу. Выбегаю из зрительного зала и оглядываюсь. Андрей, сжимая в руках букет, стоит в конце длинного светлого коридора.

– Я думала, ты вообще не придешь, – говорю я, прибавляя шаг к парню.

– Сильно опоздал? – виновато спрашивает Андрей. – Извини, пожалуйста… На работе задержали.

Мы долго целуемся прямо под дверью деканата.

– Андрей, нас увидят, – шепчу я.

– Плевать, – говорит Андрей, оторвавшись от очередного поцелуя. Я вижу, как блестят его глаза. – Ты – моя жена. Мы можем целоваться в любое время, сколько угодно и где захотим…

– Ты сумасшедший, – смеюсь я, крепче прижимаясь к Андрею.

Коридор пуст.