Только попробуй уйти

– Чем вот его княжна Мэри не устраивала? А сколько баб по нему слезы лили? Самовлюбленный, эгоистичный… никого он не любил.

– А Веру? – спросила я.

Таня помотала головой.

– Ты о главе, где она ему письмо написала, что уезжает? А он за ней на лошади поскакал? Ох, лошадку его жалко.

– При чем тут лошадь, Таня? – нахмурилась я. – Он пытался догнать свое потерянное счастье. И, по-моему, строчки в этой главе самые прекрасные и самые трагичные одновременно.

С этими словами я улеглась на траву рядом с ней.

– «Я как безумный выскочил на крыльцо, прыгнул на своего Черкеса и пустился во весь дух по дороге в Пятигорск.

Я беспощадно погонял измученного коня, который, хрипя и весь в пене, мчал меня по каменистой дороге», – начала я цитировать по памяти, рассматривая в небе пушистые облака. Мы как раз ставили этюд по Лермонтову, поэтому эти строчки прочно засели в моей голове.

– «Мысль не застать уже ее в Пятигорске молотком ударяла мне в сердце! – одну минуту, еще одну минуту видеть ее, проститься, пожать ей руку… Я молился, проклинал, плакал, смеялся… нет, ничто не выразит моего беспокойства, отчаяния!.

. При возможности потерять ее навеки Вера стала для меня дороже всего на свете – дороже жизни, чести, счастья!..»

Недалеко от нас в этот момент с отчаяньем вскрикнула какая-то птица.

– «Я все скакал, погоняя беспощадно… Я стал замечать, что конь мой тяжелее дышит; он раза два уж спотыкнулся на ровном месте…»

– Вот-вот! – встряла Таня. – Про лошадку.

Я, поморщившись, негромко продолжила:

– «…вдруг поднимаясь из небольшого оврага, при выезде из гор, на крутом повороте, конь грянулся о землю.

Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за повод – напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох…»

Таня подавленно молчала.

– «Я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком – ноги мои подкосились; изнуренный тревогами дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребенок заплакал».

Теперь мы обе молчали. В этой таинственной лесной тишине слышался только мерный шелест листьев.

– Честно? – начала Таня. – До этого дня мне не было жаль Печорина. Ну ни капельки.

– Теперь ты посмотрела на героя под другим углом?

– Возможно, – уклончиво ответила Танюха.

– Все это ужасно грустно. И драматично, – сказала я. – Стыдно признаться, я бы тоже хотела испытать нечто подобное в жизни. Письмо, погоня… Только чтобы меня обязательно догнали. Я люблю хеппи-энды.

– Письмо? – искренне удивилась Таня.