Только попробуй уйти

Этот приглушенный свет в вагоне, мерный стук колес по рельсам, тихие перешептывания пассажиров, мелькающие в окне черные островки деревьев и спящие деревеньки. И недолгие остановки с пустыми ярко освещенными в этот час перронами.

– Игорь симпатичнее Андрея, – вдруг сказал Митя.

– Давно ты у нас стал экспертом в мужской красоте? – рассмеялась я.

– Зато Андрей смелый, – продолжил размышлять вслух Митя.

– Что ты тут за кастинг на «Давай поженимся?» мне устроил? – поинтересовалась я. – Игорь мне не нравится.

А Андрею… не нравлюсь я. Чего тут непонятного?

Митька поднялся с кресла. Оно еще несколько раз качнулось, жалобно скрипнув в ночной тишине.

– Все понятно, – проговорил брат. – Только учти, что в борьбе за сердце Андрея у тебя есть одна влюбленная в него конкурентка.

– Да не будет никакой борьбы! – возмутилась я. Любопытство было сильнее меня, поэтому я все же спросила: – А что за конкурентка? Ты сейчас про Улю?

– При чем тут какая-то Уля? – рассмеялся Митя. – Я про нашу Пуговку.

Вот уже неделю в Николаевке стояла невыносимая жара. Если раньше можно было хотя бы вечером отдохнуть от духоты, то теперь и после захода солнца воздух оставался жарким и липким.

С самого утра мы с Митей уходили на речку, а днем сидели дома под старым вентилятором, который громко тарахтел. Поначалу я не могла сосредоточиться, когда брала в руки книгу, но затем свыклась с этим ужасным звуком. А что поделаешь? Мы выживали как могли.

По вечерам я встречалась с Артуром. Митьке это почему-то ужасно не нравилось.

Подозреваю, что Игорь успел наговорить о Соловье кучу нелицеприятного, тем самым настроив братишку против моего ухажера.

Пару раз к нам в гости заходила Таня. Теперь она при виде Мити откровенно то краснела, то бледнела, то путалась в словах… Митька же просто выходил из комнаты, в страхе, что я могу оставить их с Танюхой наедине. Мне все это ужасно не нравилось. Я даже начала мысленно строить план, как все-таки сблизить этих двоих. Да уж, такая опытная сваха… Со своими бы проблемами разобраться.

Но смотреть на страдающую Таню было невыносимо. А по Мите сложно было определить, какие чувства испытывает брат. Он в отца – всегда прячет свои эмоции. И если папу обычно выдает морщина между бровями, то Митя у нас кремень. Он просто становится еще более колючим в своих высказываниях… Митька и в детстве практически не плакал. В отличие от меня. Это я могу разрыдаться даже от трогательной рекламы детского питания.