Лифчик прозрачный, отчего видны торчащие нежно-розовые соски. До покалывания в пальцах хочется их коснуться.
Дрожь ее тела и мурашки на коже я замечаю лишь когда подхожу ближе.
– Замерзла?
– Н-н-нет…
Я обвожу взглядом комнату. Бокал вина одиноко покоится на столе. Она как забрала его, так видимо и не пила.
– Будешь? – киваю на него. – Поможет расслабиться.
– Я надеялась, это сделаешь ты.
Шах и мат, блть! Вот вроде невинная такая, как вчерашняя девственница, а в нокаут с нескольких слов отправляет. Без промахов.
Намекает мне, что я нихрена не сделал для ее удовольствия. Это, конечно, удар по самолюбию.
– Иди сюда.
Обхватываю ее за талию и вжимаю в себя. Она охает, но освободиться не пытается, кладет руки мне на плечи и смотрит с вызовом, типа, это что, всё? Задевает, конечно. С той же Лерой просто, знакомо уже. Она половину сама делает, а потом ей остается только стонать, когда я ее трахаю. Ася же… черт, она преподнесла себя на блюдечке, как самый изысканный десерт и ждет, решусь я его съесть или просто полюбуюсь.
Ее острые соски задевают мою грудь. Я скольжу рукой ниже, обхватываю ее за ягодицу и вжимаю в себя. Ее реакция – сплошной кайф. Она распахивает веки шире, зрачки, обрамленные зеленой радужкой, расширяются. Интересно, когда она распахивает пухлый рот и закусывает нижнюю губу зубами, понимает, как на меня действует? Ощущение, что нет, хотя я прекрасно осознаю, что она сама склеила меня в баре. Наверняка не первый раз вот так соблазняет мужчин.
Я скольжу рукой по ее груди, задеваю чувствительный сосок, от чего она слегка дергается.
Двигаюсь вдоль впалого живота к резинке белья. Мне кажется, Ася замирает, когда я ныряю под кружевную ткань, а когда касаюсь ее там, охает и утыкается лицом в мое плечо. Ну, нет, я видеть ее хочу. Считывать ее реакцию секунда за секундой.
– Видеть тебя хочу, – шепчу, а сам скольжу пальцами по влаге, задеваю подушечками клитор и срываю с ее губ хриплое:
– Боже.
Больше не хочется ее проверять. Член настолько напряжен и требует разрядки, что все мысли заняты только тем, как я в нее войду.
Как коснусь головкой ее нежной кожи и толкнусь глубже. Она мокрая, значит, зажата только внешне, а внутри – пожар.
Ася не спешит выполнить мою просьбу и открыть лицо, поэтому я зарываюсь рукой в ее волосы и слегка тяну ее назад. Она поддается, сглатывает, глядя мне прямо в глаза. Моя рука внизу ее живота замирает, а затем я возобновляю движения, распределяю влагу по клитору круговыми движениями.
