Только с тобой (СИ)

 — На повышенных тонах отзывается мама. Судя по активным шагам, она ходит туда-сюда, видимо нервничает.

— Они сами разберутся. Не надо вам с Ленкой вмешиваться.

— В смысле сами? Ты знаешь, что наша дочь заявила? Я просто ума не приложу! — Каким-то до ужаса возмущенным тоном отзывается мама. Уверена, сейчас она держит руки на поясе и расхаживает в позе генерала.

— Наташ, что бы ни сказала Арина, она уже взрослая.

— Дим, взрослая говоришь? Она заявила, что у нее отношения были до Игната. Ты представляешь? Отношения были! — Родительница особенно подчеркивает слово «были» и «отношения», а потом едва слышно цокает.

Выходит, Богданов нажаловался тете Лене. Все рассказал от и до. Хотя он не маленький мальчик, но решил вмешать-таки в наши разборки посторонних.

— Ты сейчас ведешь себя как твоя мать. Вспомни, как она тебя вечно пихала к Савельеву. И чем все кончилось?

— Мордобоем, милая. И если бы твоя мать не остановила свой внутренний танк, мы бы и не поженились. Натусь, — отец делает глубокую паузу.

Но по ощущениям, между ними с мамой, сейчас тонкая струна, покрытая током. Дотронешься, и не поздоровиться. Атмосфера не из приятных.

— Прекрати. Моя мать не хотела тебя потому, что ей не нравился твой отец. А у Савельевых тогда запорожец был. И жили они на Ленина, а там тогда потолки какие, ух. Она мерила все в деньгах. Тут другое.

— А что другое? — Возмущается папа, кажется, он вышел из-за стола, и направляется к выходу. Делаю шаг назад, но не спешу уходить.

— Они год встречались.

И все было хорошо. Да и ты глянь на Игната! Он же такой правильный: не курит, не пьет, матом не ругается. У него отличное будущее. Хорошие родители. И Аринку любит. Души в ней не чает. Это у твой дочери бзык какой-то. Хватит одной такой бзыкованной.

— Наташ, еще раз повторяю, — уже более строго чеканит отец по слогам. Злится, по интонации чувствую. — Не надо лезть в личную жизнь детей. Занимайтесь с Ленкой собой, своими подругами. А детей не трогайте. Поняла меня?

Мама молчит. Папа тоже.

И я вдруг ощущаю себя лишней. Слишком личное витает между ними. Пора бы и честь знать. Крадусь мышкой обратно в комнату. Думаю, что после слов отца все должно наладиться. Но ошибаюсь. Людям свойственно ошибаться, видимо.

Через два часа, когда мы с Лилькой толкаемся перед зеркалом у меня в комнате, в дверь раздается звонок. Я с опаской оглядываюсь на сестру, она молча пожимает плечами. Всякое ведь возможно. И самым возможным оказывается приход тети Лены.