Цветы выскользнули из его ослабевших пальцев и упали на пол, прямо в кровь, запачкав нежные лепестки и белую ленту. Кровь оказалась темнее, чем розы.
Страх. Тошнота. Шок.
Темнота перед глазами.
Сдавленный женский крик, тающий в тишине.
Сердце пропустило пару ударов и снова забилось. Да с такой силой, что, казалось, сейчас пробьет ребра. Ужас не отступал. Сковывал, душил, наполнял собою.
– Наташа, – с трудом выдохнул Кирилл. – Наташа… Наташа!
Его голос креп и становился все громче. В нем сквозило отчаяние.
До него вдруг стало доходить, с чем или с кем может быть все это связано. Он не предусмотрел этого. Не защитил ее. Урод. Ничтожество.
Заметив кровавый след на полу, Кирилл бросился в прихожую. Только там след обрывался. Да и Наташи там не было. Дверь оказалась не закрытой, а аккуратно захлопнутой, и ее светлое полотно тоже было испачкано кровью.
Кирилл выглянул за дверь. На лестничной площадке никого не было. И следов крови тоже не было. Не было ничего, связанного с его девушкой. Он хотел уже броситься вниз, как услышал знакомую до боли музыку.
Раздались первые аккорды «Архитектора», одной из самых первых песен его группы, которую он собственноручно поставил Наташе на телефон в качестве мелодии звонка. Музыка раздавалась откуда-то из прихожей. Кирилл нашел телефон Наташи на верхней полочки в шкафу. Его словно специально там оставили."
"Звонили с неопределенного номера, и Кирилл некоторое время, тяжело дыша, смотрел на экран, прежде чем решиться ответить. Его сердце тонуло в вине и страхе.
А вдруг он услышит сейчас то, что боится услышать больше всего? Вдруг ему скажут, что ее больше… нет?
Его тогда тоже не будет.
– Да, – наконец хрипло сказал он, сжимая телефон в руке. А в ответ услышал лишь чье-то тяжелое дыхание. – Эй, говорите! Говорите, мать вашу!
– Не нервничай, – раздался в трубке мужской насмешливый голос. Знакомый голос.
– Это ты, – прошипел Кирилл в ярости, которая пришла на смену ужасу, охватившему его.
– Я, – довольно произнес голос.
– А это ты. Тот клоун из Штатов, с которым она приезжала. Это ведь ты надоумил ее пойти в полицию? Сама бы она не додумалась. Столько лет молчала, а тут…
От ярости глаза Кирилла потемнели. Стали черными, словно ночное небо.
– Да, я тот клоун. Ее парень, – ответил он, с трудом сохраняя видимость спокойствия. – И это я заставил ее пойти к копам.
– К копам – скажешь тоже, – еще громче расхохотался человек на том конце провода. – Мы что, в Штатах? К мусорам.
