Я ему по хозяйству мужскому мешком картошки дала, перестал, – пояснила Глафира Фроловна. – Он к бабам-то потом еще долго не подходил, черт окаянный. – Тут она почему-то захихикала. Наверное, вспомнила, как била по причинному месту своего возлюбленного картошкой. И добавила:
– Мне его потом и к врачу тащить на себе пришлось.
– Что, так сильно его приложили? – изумилась я, едва сдержав смех. Бабка была не промах.
– Голову рассекла, – невозмутимо ответила она.
– И вы расстались, да?
– Убег он, – нехотя отозвалась Глафира Фроловна.
– Обходил меня тремя дорогами. Что, комнату-то смотреть будешь али лясы-балясы точить пришла? – неожиданно поменяла она тему для разговора. И я кивнула.
Комнату она сдавала небольшую, с окнами во двор, но уютную, несмотря на советскую мебель и ковер – слава богу, не на стене, а на полу. В ней было все необходимое: кровать, письменный стол, стул, платяной шкаф, комод. И я решила, что первое время перекантуюсь здесь – искать комнату или квартиру дело небыстрое, и что-то лучшее, да еще и по такой невысокой цене, я вряд ли найду.
– Нравится? – спросила меня пожилая хозяйка квартиры.
– Нравится, – кивнула я. – Согласна снимать комнату у вас.
– Тогда паспорт дай, – потребовала она. Пришлось подчиниться. Глафира Фроловна долго изучала его и даже сфотографировала на телефон-раскладушку, которых я ни у кого давным-давно не видела. После чего заявила:
– Значит, так, беру тебя только потому, что внучка за тебя поручилась. Посторонних в жилище свое не пускаю. Мужиков никаких не води – иначе выкину ко всем чертям сразу.
Позднее одиннадцати домой не возвращайся. Где гуляла, там и спи – я ложусь рано. Кухней пользоваться можешь, но не дай бог попортишь мне что, я из тебя душу вытрясу.
Сказано это было так, что я поверила – вытрясет.
Мы обговорили детали, дату, когда я смогу заехать с вещами, сумму коммуналки и я, наконец, пошла в прихожую, чувствуя, что жить с этой бабкой под одной крышей – настоящее безумие. С другой стороны, условия не самые плохие, а сумма за комнату небольшая.
– Глафира Фроловна, а почему вы берет так мало? – не удержавшись, спросила я, уже стоя на пороге.
– Больше бы брала, да соседи у нас сатанисты, – поморщилась та.
– Как? – округлились мои глаза.
– А вот так, чтобы их перекочевряжило, – ответила Глафира Фроловна и сплюнула. – Позорят наш дом, окаянные. И всяких к себе таскают в притон свой.
Отлично, где-то в этом подъезде есть притон сатанистов, которые наверняка еще и наркоманы.
