И у них тут драма на драме и драмой погоняет!
– Я сказал – не приближайся к моей девушке, – тихо произнес блондин.
– Иначе что? Ты побьешь меня? Ух, как же страшно, трясусь-трясусь, – ухмыльнулся Кезон. – А может быть, устроим баттл? Ты ведь уже решил, что достиг нашего уровня. Было очень некрасиво отказываться поиграть у нас на разогреве, Антошка. Ты все такой же высокомерный засранец, как и тогда, на прослушивании, где я тебя нашел.
Они стояли напротив, глядя друг на друга с неожиданной ненавистью. Они готовы были сцепиться прямо сейчас – я чувствовала исходящую от них ярость.
– Перестаньте! Хватит! Пожалуйста! – взмолилась Катя, но ее не услышали.
– Антон, только не при нашем малыше! – патетично воскликнула я. – Он не хочет, чтобы его папочка дрался.
А вот эта фраза попала в точку. Кезон дернулся, как от пощечины. Блондин, не выдержав, фыркнул и отступил на шаг назад. Момент, в котором они могли кинуться друг на друга, был упущен.
– Да заткнись ты! – с ненавистью выкрикнул Кезон. – Какой, к чертям собачьим, малыш! Что ты несешь, идиотка!
– Прикрой-ка пасть, любимый, – оскорбилась я.
– Пока я тебе ее не вырвала вместе с кадыком.
– Хватит кричать на нее, Кирилл, – нахмурилась Катя, решительно беря своего блондина за руку. Нет, его что, реально Кириллом зовут?..
– Хочу и кричу. Она же моя девушка, – отозвался Кезон. – Моя любимая сладкая кошечка. Солнышко, я врал тебе. На самом деле меня зовут не Антошкой, а Кириллом, прости.
– Ничего страшного, главное, что ты любишь нас с малышом, – великодушно «простила» его я.
– Купи мне клубники, пожалуйста. И соленых огурцов. А то вдруг захотелось. А, еще копченой рыбки.
– Без проблем, лапуля. Куплю все, что скажешь. – Кезон положил мне руку на плечо, а мне показалось, что у меня на плече оказалось бревно."
"– Тогда купи мне еще маринованных грибочков, – промурлыкала я, пытаясь сбросить с себя его руку – бесполезно. Мне стало не по себе.
– Что ж, нам пора, – ответил блондин, руку которого Катя так и не отпустила. – Опаздываем.
И я советую тебе действительно провериться у психиатра, Антон. Без подтекстов. Это ненормально. Начни жить своей жизнью, которой ты так любишь хвастаться. Не моей. И перестань портить Кате жизнь. Имей уважение хотя бы к самому себе. То, что ты сейчас делаешь – жалко.
Блондин так произнес это – не уничтожающе, а с какой-то жалостью, что Кезон побледнел. Этот тон, эти слова действительно унизили его.
– Да, Кирилл, хватит, – тихо добавила Катя. – Это уже не смешно.
