И занимайся тем, что нравится. Хорошо?
– Окей. Понял-принял. Сделай мне завтрак, я схожу в душ. И полотенце новое дай. Я чужими не пользуюсь. Кстати, я буду рад панкейкам. Или как их там называют… Блинчикам!
Раздав указания, Кезон встал и сладко потянулся – футболка задралась, демонстрируя загорелый подтянутый пресс.
– Надо же, я думал, после этого дивана у меня спина отпадет… А почему ты на меня опять так смотришь, лапуля? У тебя проблемы со слухом или с когнитивной сферой?
– Ты серьезно? – прищурилась я. – Действительно решил, что я тут буду готовить для тебя завтрак?
– Один блинчик – пятьсот долларов.
Как вчера за пирожки.
Он ведь нарочно выводил меня из себя, нарочно! Говорил это и смотрел на меня с любопытством, ожидая реакции! Я действительно рассердилась. Несколько часов назад он был совсем другим – взрослым и заботливым. Разбудил меня, решив, что мне снится кошмар. Успокоил. Взял на руки. А теперь опять играет роль первосортного придурка. Играет со мной в «тепло-холодно»?
– Мне, конечно, нужны деньги, но не от тебя.
Слишком уж ты раздражаешь, – сказала я сквозь зубы.
– Чем же? – полюбопытствовал Кезон.
– Своей непомерной наглостью. Ведешь себя как маленький ребенок, которому не хватает внимания. Уходи, – попросила я пока еще вежливо.
– У меня нет обуви, чтобы уйти. Ты ведь продала ее бабке за тысячу рублей.
– Я отработала стоимость твоих невероятных кроссовок, – парировала я. – В носках прогуляешься. Или я тебе свою старую обувь дам.
Шлепанцы я точно могла ему пожертвовать.
Конечно, они ему только на нос налезут, но ведь главное – это участие, правильно?
– Там журналюги, – напомнил Кезон. – Ждут меня.
– Бедняжка… Я тебе платок дам, – пообещала я. – Обмотаешься и добежишь до своей машины.
– Злая ты женщина, Наташа. Негостеприимная, – вздохнул музыкант. – Что ж, раз мое общество так неприятно тебе, я уйду. Только обстановку разведаю.
Оттолкнув меня, как досадливую помеху, Кезон подошел к окну, которое, как и окна в зале, выходило во двор. Немного отодвинув штору, он осмотрелся.
– Интересно, в какой они тачке? – тихо спросил он, разглядывая двор. Двор у нас был большим и зеленым, и уже сейчас по нему бегала стайка детей, которые летом гуляли с утра до вечера. А рядом находилась приличных размеров парковка, где жители ставили машины; их же ставили и около подъездов, ибо всем места явно не хватало.
– Какая разница? – спросила я с глухим раздражением, подходя к окну с другой стороны и тоже рассматривая двор.
