Доучиться последний семестр в опостылевшем техникуме и уехать. Но Сережа начал принимать наркотики.
Думая об этом, Наташа ускорила шаг. Ее парень сейчас был дома, но соседка позвонила ей и сказала, что он странно себя ведет. Соседка думала, что он пьян – о наркотиках, конечно же, никто не знал.
Девушка приблизилась к дому, в котором они жили с самого детства. Он – на пятом этаже, она – на втором. И сразу увидела Сережу – согнувшись, он стоял в проеме окна, и ветер трепал его волосы. Казалось, он не боится высоты – словно это не пять этажей было между ним и асфальтом, а пять сантиметров.
Он улыбался ветру и, казалось, вот-вот шагнет вниз.
Увидев Сережу, Наташа побледнела и каким-то шестым чувством поняла, что кричать ему что-то не стоит. Он не в себе, может прыгнуть вниз на ее голос. Она побежала в подъезд, на ходу ища ключи от его квартиры, ворвалась в комнату, схватила его за пояс обеими руками и умудрилась затащить внутрь. Как она это сделала, и откуда у нее взялось столько сил, девушка не понимала.
Ее трясло от страха. А Сережа ничего не замечал – он был в своем мире. Рассказывал Наташе, что только что стоял перед фанатами, и они звали его на сцену. Ему просто нужно было спрыгнуть, чтобы попасть на нее и сыграть для них.
Сережа уснул, а Наташа сидела рядом и тоскливо смотрела в окно, за которым хлестал ливень. На море начался шторм. И в ее душе – тоже. Она очень боялась, что однажды Сережа действительно прыгнет вниз.
Глава 22
Машина приехала за нами спустя полчаса. Мы видели, как она появилась во дворе: стильная, черная, блестящая на солнце – будто выхолощенная.
Это оказался «Мерседес» флагманской серии представительских автомобилей S-класса. И уже сидя на заднем кожаном сидении, в прохладе кондиционера и с бокалом ледяной содовой, я, наконец, осознала, что мы действительно покидаем город. По-настоящему.
Люди Альшевского нам не встретились – тактика Кезона сработала. Мы просто пересидели на крыше, а потом уехали. И вряд ли они заподозрят, что мы находимся в таком крутом автомобиле, даже если проедем мимо – окна-то тонированы.
Я смотрела в окно, одной рукой сжимая бокал, а другой крепко вцепившись в рюкзак, лежащий на коленях. Ехали мы долго – из-за пробок. Сначала мимо мелькали знакомые улицы, после – окна низких домов в пригороде, а затем и вовсе появились луга, поля и леса в отдалении, на холмах. Мы мчались в аэропорт, который находился от города на некотором расстоянии. Города, который почти пять лет не отпускал меня.
