– Видимо, только с ней ты и можешь драться!
– Чем ты недовольна? Какого дьявола пристала ко мне? Что тебе-то от меня нужно?
– Ты мог сказать мне, что уходишь! – выкрикнула я. Боже, я ведь так волновалась за него!
– Я обязан отчитываться? Не забывайся, – процедил сквозь зубы Кирилл. – Хватит меня бесить. Уйди!
Без особых усилий Кирилл отодвинул меня и прошел на кухню. Прямо в грязных кроссовках. На светлом керамограните остались темные следы. И это опять должна убирать я? Катеньку убирать он явно никогда не заставлял.
Казалось, какая-то глупость – подумаешь, следы, но злость во мне вспыхнула с новой силой.
Я пошла следом, ненавидя этого человека всем сердцем.
Кирилл включил свет, распахнул холодильник и достал бутылку холодной воды. Сев на стул, он стал жадно пить.
Я наблюдала за ним, скрестив на груди руки.
– Оставь меня одного, – повелительно махнул он рукой.
– Нет уж. Сначала я выскажусь. Ты поступил по-свински, исчезнув без предупреждения, – сказала я дрожащим от злости голосом.
– А я привык быть свиньей.
– Я понимаю, что ты поехал за женским вниманием, но мог хотя бы записку оставить!
– А может, ты просто ревнуешь, а? – обидно рассмеялся Кирилл. – Может быть, ты хотела оказаться на ее месте?"
"Меня словно током ударили, и фантазия снова подкинула картинку, на которой Кирилл целует свою Катю, взяв ее лицо в свои ладони, но я постаралась сохранить спокойствие.
– Не думаю. Кстати, кажется, я знаю, с кем ты дрался.
– Уйди, Наташа. Я прошу тебя по-хорошему. Не хочу играть в твои глупые игры.
– Наверное, за Катенькой приехал Антон и врезал тебе? – довольно-таки неприятным тоном спросила я и широко улыбнулась, видя, как меняется лицо Кирилла. Ярость и отвращение исказили его. В глазах появилась беспробудная тоска. Злая, холодная, гнетущая. Атмосфера на кухне накалилась до предела, и, кажется, даже свет померк.
– Что ты сказала? – тихо спросил Кирилл.
– Антон. Наверное, это был он. Жених приехал за своей невестой. Вау. На его месте я бы тоже вмазала тебе.
Я знала, что не должна была говорить этого.
Знала, но не смогла промолчать. Мне хотелось сделать ему больно.
– Какой, к чертям собачьим, Антон?! – закричал он оглушающе громко, вскакивая и переворачивая блюдо с пирожками, которое стояло на столе. Пирожки, которые я с такой любовью лепила и пекла, оказались на полу. Цветы тоже упали.
– Осторожнее! Что ты делаешь?!
– Не упоминай при мне его имя!
На шее Кирилла выступили вены. На виске забилась жилка.
– Тише веди себя.
