И не нравится твое поведение и отношение ко мне.
– Можно подумать, мне нравится то, как ты поступил, – нахмурилась Наташа. – Я очень расстроилась. Ты не должен был уходить, не сказав. Хотя бы не написав записку. Я сильно переживала, поверь. А после твоих грубых слов по телефону мне просто захотелось тебя придушить, Кирилл.
– Я был не в себе! – воскликнул я. – Еще и выпил лишнего.
– И дома ты вел себя отвратительно. А утром вместо того, чтобы извиниться, решил сделать вид, что ничего не произошло.
– Я не специально.
Ладно. Хорошо. Я понял. Извини, если задел тебя.
Я терпеть не мог извиняться. С детства.
Наташа вздохнула и на мгновение прикрыла глаза.
– И ты извини меня. Я тоже поступила не слишком хорошо, когда упоминала Катю и когда ушла гулять с Мишей. Как-то все глупо вышло, да? – улыбнулась она одними глазами, и я кивнул. Действительно, глупо. Сейчас, когда эмоции улеглись, все произошедшее с нами казалось странным, а мы сами – нелепыми.
Мы разговаривали долго. Наташа говорила о своих чувствах и страхах, о том, как испугалась, когда я неожиданно пропал, и, надо сказать, только после того, как она все разложила по полочкам, я понял, почему она так рассердилась.
Мне стало смешно – не из-за нее, из-за себя. Я считал себя знатоком человеческих душ, а в итоге мой эгоизм заслонил ее чувства. Я был так погружен в себя, что не замечал ничего вокруг. И в какой-то момент почувствовал стыд – когда Наташа, держа чашечку кофе и глядя в окно, тихо говорила, как выбежала в дождь, чтобы позвонить мне, ведь телефона у нее не было.
Конечно, я не подал виду, но опущенная на колени рука сжалась в кулак. Мать всегда говорила мне, что я эгоист, и она оказалась права.
Я ненавидел, когда она оказывалась права. И ненавидел это состояние – когда эмоции брали вверх настолько, что я не думал ни о ком и ни о чем, кроме своей боли. Из-за этого я часто обижал близких. А сейчас – Наташу.
Она стала мне близкой?
Я хотел этого и одновременно не хотел. После истории с Катей мне не хотелось никого к себе подпускать.
Понятия не имею, как в моей жизни появилась Наташа. Как вообще та самая девица, которая опозорила меня в аэропорту, стала той, с кем я делил квартиру?
Оценив искренность Наташи, я рассказал о том, что творилось в моей душе. Рассказал про Катю, про то, как встретился, как влюбился, как пытался завоевать, как потерял. Я был с ней искренним настолько, насколько, наверное, был искренним со своим психотерапевтом. И каждое слово давалось легко и просто.
