Только ты одна

Ему было неловко смотреть на влюбленных – в их-то возрасте и такие нежности! А услышав, как Александр называет маму, Федя хмыкнул и, улучив момент, насмешливо спросил:

– Эличка?!

– Ну, я же Элеонора, вот и Эличка. Не смейся над нами!

Мама вдруг совершенно по-девчоночьи смутилась и покраснела, и Федору тут же стало стыдно.

– Я не смеюсь, я ревную, – ляпнул Федя, даже не осознав, что говорит чистую правду.

Мама тут же кинулась к нему, обняла, потом взяла за щеки и заставила смотреть себе в глаза, как Федя ни пытался отвернуться.

– Ты же мой любимый Медвежонок! Федя, ты всегда будешь на первом месте. Это совсем другое. Тебе, наверное, одиноко там, да? Хочешь, мы вместе станем жить? На той квартире? А эту сдать можно. Хочешь?

– Нет! – рассмеялся Федя. – Все нормально. Это я так. Сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, завидую вам.

Федя понимал, что прошлого не вернуть, но все равно скучал по тем временам, когда мама с папой любили друг друга и все они были так безмятежно счастливы. Правда, было это давно, но Федя помнил.

Потом счастье как-то поделилось пополам: отдельное счастье с мамой, отдельное – с папой, а общего не получалось. Федя был чутким ребенком и видел: родители только стараются делать вид, что все по-прежнему. «Черная кошка между ними пробежала, бывает!» – сказал дед, и Федя долго раздумывал, откуда взялась эта черная кошка. Он даже спросил однажды у отца: «Разве ты не знаешь? Надо же было сплюнуть три раза через левое плечо!» Отец сначала не понял, что за кошка, а узнав про слова деда, помрачнел. «Да, брат, – сказал он. – Это я не сообразил, виноват». И вот теперь не кошка, а целый саблезубый тигр пробежал, и у каждого из родителей на самом деле началась совершенно отдельная жизнь…

А потом мама зазвала его в гости:

– В пятницу приди пораньше. Намечается небольшой праздник!

– Что празднуем? – спросил Федя, подумав: «Пожениться, что ли, решили?»

– Придешь и узнаешь, – таинственно ответила мать. – Это сюрприз.

Федя пришел и сначала не поверил своим глазам, решив, что ошибся этажом: ему открыла совершенно незнакомая девушка, маленькая и хрупкая.

Она вся словно сияла – светлые волосы, яркие голубые глаза, лукавая улыбка, нежный румянец. И голос оказался тоже каким-то… сверкающим! Федя мгновенно вспомнил, как блестят на солнце тающие сосульки и звенит капель.

– Привет! Заходи! Ты на мотоцикле приехал? – спросила она, кивнув на шлем, который Федя держал в руках. – Папа говорил, у тебя мотоцикл классный.