Только ты одна

Но мужчина никогда не сможет понять, что чувствует женщина, так уж они устроены, к сожалению.

– Он радовался, что ребенок не выжил.

– Лера, этого не может быть! Да, Юра не хотел второго ребенка, но радоваться в той ситуации он никак не мог, клянусь! Он очень из-за тебя переживал! Может, попробуешь простить его? Не сейчас, когда отболит?

– Я подумаю.

Выйдя от свекрови, Лера обошла несколько раз вокруг квартала, размышляя над ее словами. Неужели она ошибалась и была несправедлива к Волкову? И как это исправить? Как повернуть обратно тот рубильник, который выключил в ее сердце любовь к мужу?"

"Лера зашла за Федей, который всю дорогу что-то ей рассказывал, – она кивала, ахала, поддакивала, но ни слова не понимала, потому что думала о своем.

Поужинали. Лера вымыла посуду, Федя убежал «разбираться с делами», а Лера присела на табуретку и словно утонула: минута шла за минутой, час за часом, а она все сидела и смотрела в пространство рассеянным взглядом. «Если я остаюсь с мужем, значит, я должна…» – думала Лера, каждый раз упираясь в это «я должна», словно в глухой забор. Должна смириться, поверить, что муж не радовался смерти их ребенка, простить его и… полюбить снова. А это вообще возможно?

Свекровь посоветовала Лере почаще вспоминать первые годы замужества, уверяя, что это должно помочь: прежнее чувство вряд ли вернется, но… «Пожалей ты его! Просто пожалей – ради сына», – сказала она.

Пожалеть? Да за что его жалеть?! Лера не особенно поддавалась жалости, в их семье это было не принято: любые страдания и неприятности следовало переносить достойно и не обременять окружающих пустяками вроде мигрени или разбитого сердца.

Лера знала, что она очень прямолинейна в своих чувствах: полюбила – так полюбила, разлюбила – значит, всё. Она не могла понять, как возможно любить одного, а спать с другими. А вот Розе Петровне это удавалось.

Хлопнула входная дверь – это пришел Юра. «Значит, уже почти десять», – поняла Лера, но так и не встала с места. Ее словно придавила холодная бетонная плита.

Она и не видя знала, что делает Волков: снял ботинки – один упал на бок, повесил куртку, прошел в ванную, потом в спальню, переоделся в спортивный костюм, заглянул к сыну – из Фединой комнаты тут же раздался вопль восторга. Лера зажмурилась, словно этот звук причинил ей боль, а когда открыла глаза, в проеме двери стоял Юра и с тревогой на нее смотрел:

– Лер, случилось что? – спросил он, подходя ближе и нагибаясь, чтобы лучше видеть ее лицо.