Только ты

Она хотела чего-то такого, что не имело имени.

Но, пусть и без имени, это было связано с Рено.

14

Когда Рено вернулся в лагерь, Ева спала, свернувшись клубочком на его матрасе. На ней были лифчик, панталоны и его черная рубашка. Рено тихонько вынул журнал из расслабленных пальцев девушки и отложил его в сторону. Ева сонно пошевелилась и посмотрела на него спокойным нежным взглядом.

— Подвинься, gata. Я тоже хочу вздремнуть.

Когда он расположился рядом с Евой, та улыбнулась.

— От тебя пахнет сиренью, — пробормотала она.

 — Мне это нравится.

— Естественно. Это ведь твое мыло.

— Ты побрился, — отметила, касаясь его шеи в том месте, где виделся след свежего пореза. — Я бы тебя не порезала. Почему ты не попросил меня?

— Я уже устал просить тебя обо всем, — сказал он просто.

Ева открыла глаза и посмотрела на Рено, услышав в его реплике то, чего он не сказал.

— Мне нравится брить тебя, — произнесла она шепотом.

— А целовать меня? Тебе это тоже нравится?

Зеленые глаза Рено, кажется, способны были сжечь, но к Еве он все-таки не придвинулся.

— Да, — также шепотом ответила она. — Мне это тоже нравится.

Рено медленно наклонился и приложил рот к ее губам. Из груди Евы вырвался мягкий крик, который выразил и новизну ощущения, и воспоминание об уже пережитом. Теплые, жадные движения его языка вызвали у нее дрожь удовольствия. В течение долгих сладостных минут она снова училась ритму прикосновения и ухода языка, училась наслаждаться вкусом поцелуя и набегающими волнами тепла.

Рено обхватил ладонями лицо Евы, чтобы чувствовать, как ее трепет передается ему.

Ее тепло, вкус ее языка, нежно приоткрытый рот воспламеняли и жгли его.

— Gata, — прошептал он. — Ты сжигаешь меня.

Ответом ему снова был легкий вскрик и дрожь удовольствия, когда его зубы нежно куснули девичью шею."

"Этот вскрик был той бритвой, которая могла перерезать узду его воли. Он готов был сорвать рубашку и обнажить тело, которое, он знал, тоскует о нем.

Но он знал также и то, что Еву необходимо подвести к тому пределу, когда она пожелает его по крайней мере в той же степени, что и он ее.

Нужно, чтобы она кричала, царапала и умоляла взять ее. Нужно, чтобы она отбросила всю свою женскую расчетливость и предстала перед ним без пут, пылая золотым огнем и страстью к нему.

И он так же запылает в ответ и оставит в ней такой след, который она никогда не сможет забыть. Не важно, сколько мужчин она знала раньше, она любого другого, в прошлом или в будущем, будет сравнивать с ним, Рено.