Только ты

 — Сильней же!

Она стукнула кулачком по плечу Рено, стремясь скорее прикоснуться к огню, который удалялся, едва лишь она приближалась к нему.

— Этого мало, — проговорила она, сердясь.

— А что если я скажу, что это — все?

— Нет! Должно быть больше!

Рено снова коснулся ее, со всей нежностью стал ласкать набухший, трепещущий бутон. Она задохнулась, ее тело было готово принять его.

Сжав зубы, борясь с желанием, Рено сделал глубокий вдох, чтобы сохранить самообладание. Сила естественной страсти Евы передалась ему.

Это было все равно, что дышать огнем.

— Рено, — прошептала она, — я…

Ее голос прервался, когда она качнула бедрами.

— Так? — спросил он.

Гладкая и твердая плоть наращивала давление, раздвигая и расправляя ее.

— Да-а, — протянула она неверным голосом. — Да-а-а…

Рено стал равномерно, мощно входить в Еву, более не сомневаясь в успехе проникновения, поскольку ее возбуждение было очевидным.

И внезапно Рено обнаружил преграду, которая была преодолена в тот же миг, когда обнаружилась. Было впечатление разрыва ткани.

Появилась жидкость, не имеющая никакого отношения к страсти.

Ева мгновенно открыла глаза, почувствовав, как боль пронизала ее тело.

— Ты мне делаешь больно, — сказала она хрипло.

Попытки Евы столкнуть Рено лишь разожгли его еще сильнее. Он придержал девушку руками, будучи слишком возбужден, чтобы добровольно покинуть этот упругий ласковый рай, в который только что вошел. Набегающие волны пламени накрывали его, приближая к разрядке.

Содрогающееся тело Рено продолжало двигаться, и боль у Евы куда-то отошла.

Более того, она почувствовала, что языки пламени, берущие начало в месте соединения их тел, поднимаются выше, захватывая все ее тело.

Волны острой страсти поразили Еву, равно как и хриплые стоны Рено и ритмичные движения его плоти в глубине ее тела. Она закрыла глаза, издала прерывистый вздох и стала ожидать, когда Рено освободит ее.

Однако Рено не сделал попытки к этому даже тогда, когда его дыхание успокоилось. Грудная клетка его вздымалась и опускалась, и уже от этого она ощущала движение внутри себя.

Рождались токи нежелательной более страсти. Ей стали неприятны эти ощущения, ибо она знала теперь, что результатом будут боль и отчаяние.

Она была одной из тех неразумных женщин, о которых говорила донна. Они отдаются — и не получают ничего. Рено не желает любви девушки из салуна. Он хочет только ее тела.

И он его получил.

— Слезь с меня, — не выдержала наконец Ева.

Холодность ее тона рассердила Рено.