Только ты

У Рено перехватило дыхание, он невольно ахнул, увидев свежее алое пятно на панталонах Евы, которое до того было скрыто длинными полами позаимствованной у него рубашки.

— Ева, — сказал он огорченно, — поверь, я не хотел причинять тебе боль.

Она ничего не ответила. Не взглянула на него даже через плечо.

Рено подошел сзади к Еве и положил руки на плечи.

— Или ты считаешь меня таким чудовищем, которое получает удовольствие, причиняя боль женщине? — серьезно спросил он.

Ева хотела солгать, но подумала, что это не нужно.

Рено был неумолим, только когда дело касалось правды и девушки из салуна.

— Нет, — односложно бросила она.

Ева ощутила теплое дыхание на затылке. На руках у нее выступила гусиная кожа.

Предательская реакция тела рассердила ее.

— Слава богу, хоть так, — пробормотал Рено.

— Бог не имеет отношения к этому, громила с ружьем. Скорее, дьявол.

— Ты просила меня об этом сама!

— Очень любезно с твоей стороны напоминать мне. Больше это не повторится.

Рено чувствовал, как напряжено было ее тело.

Он проклинал свою болтливость и дикий гнев, когда Ева сказала, что не получила удовольствия от него как от любовника.

— Это повторится, — возразил он, — но это будет не по ошибке. Тебе это понравится. Я уверен в этом.

— Некий громила обещал мне однажды, что мне это страшно понравится и что я буду кричать от удовольствия, — Ева насмешливо пожала плечами. — Он был наполовину прав. Я кричала.

Рено пробормотал что-то себе под нос, прежде чем справился со своим гневом. Никогда ранее ему не было так трудно укрощать себя.

Ева умела каким-то непостижимым образом выводить его из равновесия. Правда, сама она тоже не оставалась равнодушной.

В эту минуту она прямо-таки излучала обиду и ярость.

Рено набрал побольше воздуха и сделал продолжительный выдох. За это время к нему пришли кое-какие разумные мысли. Он не собирался дразнить Еву и доводить ее до белого каления, тем не менее только что именно это и сделал. Едва ли стоило упрекать ее за откровенное высказывание.

Рено повернул Еву лицом к себе.

Его рука скользнула ей под лифчик, чтобы снять его.

— И что ты, по-твоему, делаешь? — резко спросила она.

— Раздеваю тебя.

Ева сказала нечто такое, что никогда не приходило ей в голову, а тем более не слетало с ее губ.

Рено едва скрыл за усами улыбку. Его руки оставались под лифчиком. Он заметил, как соски напряглись, реагируя на прикосновение его рук.

— Мы оба пришли к согласию, что ты относишься к числу девушек, которые держат слово, — сказал он.