Только ты

Во время раздачи Ева старалась не смотреть на Джерико Слейтера, опасаясь, что его холодные голубые глаза скажут ей, что она сдает из-под низа колоды. Ноющая боль в пальцах и волдыри на ладонях не позволяли ей достичь таких высот в шулерстве, чтобы обмануть игрока уровня Слейтера. Болели руки, болело сердце — она сама, одна, вырыла могилу и похоронила стариков Лайэнов.

Пистолет, спрятанный в кармане темно-красного шелкового платья, вряд ли удастся пустить в ход раньше, чем это сделают Слейтер и Рейли.

«Но ведь должно же это случиться, — в отчаянии думала Ева.

 — Всего лишь один раз слабый должен победить жестоких и сильных».

На зеленоглазого незнакомца Ева тоже не смотрела. Мужчина такой красоты способен отвлечь от любого дела, а жизнь зависит от сосредоточенности.

И вот перед каждым из игроков лежало по пять карт. Ева отложила колоду и взяла в руки собственные карты, горя нетерпением узнать, что же она сдала самой себе. Уголком глаза она все-таки глянула на незнакомца. Даже если пришедшие к нему карты как-то и взволновали его, это не отразилось ни на лице, ни в зеленых глазах.

Ева не удивилась, когда Слейтер вступил в игру первым, потому что она сдала ему две пары. Не удивилась она и тогда, когда Рейли поднял ставку, потому что она сдала ему стрит. Незнакомец согласился, то же сделала и Ева.

Она молча раздала прикуп и сброшенные карты положила под низ колоды. Она бросила мимолетный взгляд на лицо каждого, когда игроки стали изучать свои возможности.

Незнакомец был великолепен.

Ни малейшего проблеска какой-либо эмоции не отразилось на его лице, когда он открыл прикуп.

Также ничего не отразилось на лице Евы.

Карты у нее на руках были отнюдь не вдохновляющими: валет, девятка, шестерка, тройка и двойка. И все разномастные. Ей бы лишь скрыть дрожь, которую рождало ожидание предстоящей стрельбы.

«Боже милостивый, сделай, чтобы незнакомец был настолько же быстр, насколько он красив. Я не хочу, чтобы на моей совести оказалась его смерть».

Смерть Рейли — это совсем другое дело.

На этот счет у Евы не было угрызении совести. Всякий, кто в состоянии замучить старика на глазах беспомощной умирающей жены, заслуживал еще более мучительной смерти, чем смерть от пули.

Слеитер назначил игру, бросив две двадцатидолларовые монеты в вазу. Реили принял и в свою очередь повысил ставку. То же самое сделал незнакомец.

Ева положила свои карты и стала ждать стрельбы.

Хвастливо поиграв ожерельем, Слейтер подвинул жемчуг в центр стола.