Только ты

— Не делай ничего такого, что меня заставит… э-э… вздрогнуть, — предупредила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Твои прикосновения.

— Я уж было думал, — сказал Рено, растягивая слова и вынимая руки из воды, — что ты так и не попросишь об этом.

— Я не это имела в виду, — поспешно произнесла Ева, увертываясь от его объятий. — То есть я это имела в виду, но только…

— Ты сама определись, имела ты в виду или не имела.

— Я имела в виду, чтобы ты не касался меня.

Тело Рено напряглось.

— У нас есть сделка, gata.

Ты помнишь?

Ева закрыла глаза.

— Да, — сказала она. — Я помню… И мало думаю о чем-либо другом… Я не собираюсь отступать от нашей сделки, — продолжала она, — но если ты станешь меня трогать, я разнервничаюсь, а лезвие дьявольски острое.

Ева украдкой бросила взгляд на человека, который следил за ней жадными глазами, и даже полутьма не могла скрыть его желания.

— Я буду сидеть спокойно, — заверил ее Рено грудным голосом.

— Хорошо."

"Ева наклонилась и начала брить Рено ловкими, точными движениями, периодически вытирая лезвие о влажную тряпку.

При этом она старалась убедить себя, что все происходит так, как было уже тысячу раз, когда она брила дона Лайэна. Дон божился, что ее руки — одно из слагаемых его успеха. Они помогали ему выглядеть свежим и преуспевающим, когда он садился за карточный стол с видом аристократа и горсткой серебряных монет, которые не выдержали бы никакой серьезной экспертизы.

— Сейчас ни в коем случае не шевелись, — негромко предупредила Ева.

— Буду как скала, — пообещал Рено.

Она приподняла его подбородок и стала легко водить бритвой по горлу. Когда Ева закончила, она услышала продолжительный вздох Рено. Он медленно ощупал горло и шею.

— Я тебя не порезала, — быстро проговорила Ева.

— Я просто проверяю… Это лезвие чертовски острое, я бы не заметил, что меня убили, пока кровь не хлынула бы к пряжке.

— Если ты так не уверен в моем мастерстве, — произнесла она с кислым видом, — с какой стати ты захотел, чтобы я тебя побрила?

— Я задаю себе тот же вопрос.

Ева скрыла улыбку и стала полоскать тряпку в холодной воде. Она все еще продолжала улыбаться, когда повернулась к нему с мокрой тряпкой в руках. Рено чуть не задохнулся, когда Ева протерла его лицо, затем для надежности повторила операцию.

Капельки воды стекали по плечам Рено и находили убежище в темной поросли на груди. При вдохе и выдохе они дрожали и сверкали, словно были из перламутра.