Только вернись

Сердце сжимается от странного предчувствия неотвратимого горя… Я знаю, что пришли за мной. Наверняка, Татьяна подсунула следователям липовые документы о преступной деятельности, которую я веду или…

– Глеб Андреевич, вы задержаны по подозрению в изнасиловании Татьяны Ильичевой, – голос дежурного следователя эхом прокатывается по стенам.

Сглатываю новость и медленно поворачиваю голову, ища взгляда Каролины. В ее глазах вспыхивает неподдельный ужас.

– Это же бред! Вы… Вы с ума сошли?

Похоже, у меня истерика. Я хохочу, как идиот, наблюдая за каменными кислыми лицами следователя и его помощника.

Разве можно такое придумать?

– Где эта чокнутая? Я и пальцем ее не трогал. Кто вас сюда вызвал? Где, черт возьми, охрана? Где Брыкалов? Кто вас пустил?

– Глеб, успокойся, пожалуйста, – шелестит Кара. – Сейчас мы во всем разберемся. Я поднимусь к Тане, она подтвердит, что все это чья-то дурная шутка и…

– Не подтвердит, – металлическим голосом произносит Таня. Она небрежно сбрасывает с плеч пиджак, кладет сумочку на пуф, аккуратно снимает обувь, проявляя больший трепет к вещам, нежели к живущим в доме людям.

 – Твой муж меня изнасиловал. Вот так, значит? Наша пташка трудится с раннего утра. Ездит по разным конторам и оговаривает меня.

– Каролина, послушай меня, – подхожу к жене, нежно сжимая ее плечи. – Посмотри мне в глаза, верь мне, прошу…

– Ты не спишь со своим мужем, сестрёнка, вот он и оголодал. Видела бы ты, как он меня вчера трахал! Я думала стол развалится. Я не хотела его, ты не подумай.

Он пригрозил, что выгонит меня. Снова запрет в психушке, а я не могу этого выдержать. Я там просто умру.

– Лживая… мерзкая дрянь, – шиплю сквозь зубы. – Убирайся из нашего дома. Я пальцем тебя не трогал. Я… Кара, она пришла вчера в мой кабинет и предлагала себя. Но я ее выгнал, клянусь нашей дочерью. Должны же быть какие-то доказательства? Чего вы стоите, как истуканы? – рычу, повернувшись к следователям.

– Судебный медик осмотрел Татьяну. И она…

– А вот доказательства, Глебушка, – певуче произносит она.

Стягивает платье через голову, оставаясь в нижнем белье. Ее тело покрывают красновато-бурые синяки, на внутренней поверхности бедер темнеют ссадины, груди искусаны… Господи, кто мог такое сотворить? И какое отношение ко всему этому имею я?

– Я не делал этого. Я никогда пальцем ни одну женщину не тронул, я… Кара, пожалуйста, скажи, что ты веришь мне, – впиваюсь в жену беспомощным взглядом. – Скажи…

– Я уже не знаю, Глеб, – сухо бормочет она.