Только вернись

Каролина наверняка вышивает крестиком, сидя перед телевизором в гостиной, а Миланочка собирает пазлы, развалившись на шерстяном коврике возле камина.

Как я хочу влюбить ее в себя заново… Никогда не думал, что Кара сможет разрушить во мне… меня. Растоптать ужасного грубого циника и возродить прежнего Глеба, кем я был всегда…

– Добрый вечер, Всеволод Иванович, – жму Свирепому руку.

– Вы похудели, Глеб Андреевич. Семейная жизнь оказалась не такой уж сладкой? Как вам живется? Каролина Дмитриевна…

– Я очень хочу сделать ее счастливой.

Вы правы – у нас как-то… Не очень ладится. Каролина серьезно больна, я окружил ее охраной, заказал клапан из Европы, скоро ее прооперируют. Она мне не верит и…

– А вы дайте ей свободу, Глеб Андреевич. Отпустите ее.

– Как я могу? Она моя жена и…

– Вы принудили ее к женитьбе. Держите в своем доме, как пленницу. Позвольте Каролине самой принять решение относительно вас. Пусть она захочет возобновить отношения. Ухаживайте за ней, навещайте дочь, дарите цветы. Без давления и принуждения, без угроз и манипуляций.

– А как же ее здоровье и безопасность? – недоумеваю я. Как я могу отпустить Кару? Свирепый точно сошел с ума! Она моя… Принадлежит мне… Господи, он ведь прав – я ревнивый маньяк-собственник.

– Операцию проведут скоро, ведь так?

– Что вам известно по нашему делу? В телефонном разговоре вы упомянули настоящую Каролину Чацкую. Думаете, это она?

– Уверен. Девушка пишет, что Каролина украла ее жизнь. Кара утверждает, что юристы проверяли личность девушки – она числилась погибшей.

Не понимаю, зачем ей было примерять на себя чужую личность в полном смысле слова? Кара переделала все документы – места учебы в школе и университете, сведения о родственниках, и близких… Она просто стала ею… А могла оставаться собой – достаточно было просто поменять имя и фамилию.

– Нет, вы неправы. Места учебы и работы легко бы ее выдали. Любой приличный сыщик обнаружил бы, кто скрывается за новым именем. А так… Каролина – реальный человек, а Лера другой, уже погибший.

Она поступила правильно… Выходит, боялась чего-то или кого-то…

– Моего отца. Я хочу, чтобы вы плотнее занялись этим делом. Если Андрей Максимович не мой отец, а убийца – я его посажу.

– Прошел срок давности, Глеб, – вздыхает Свирепый, поправляя яркий платок, торчащий из нагрудного кармана. – Закон есть закон. Больше двадцати пяти лет прошло со смерти брата Андрея Максимовича. Вы были ребенком и могли не заметить разницы… Папа или дядя… Они же близнецы.