Только звери

— Да нет, пожалуй, я достану тебе желанного, — возразила она, вставая и вооружаясь мотыгой.

Как это она достанет моего щенка, спрашивал я себя, если уже прикончила их? Может быть, задумала откопать для меня трупик? Лучше не надо! Не успел я сказать об этом, как матушка Кондос, что-то бормоча себе под нос, затрусила на огород, где из пропеченной солнцем, потрескавшейся земли торчали хрупкие желтые стебли кукурузы первого урожая. Дойдя до места, остановилась, подумала и принялась копать. Вторым движением мотыги она извлекла трех судорожно перебирающих лапами, скулящих щенят, у которых уши, глаза и розовые рты были забиты землей.

Я смотрел, окаменев от ужаса. А матушка Кондос проверила свою добычу, убедилась, что моего щенка нет, отбросила троицу в сторону и продолжала копать. Только теперь до меня дошло, что она сделала. Словно огромный багровый пузырь ненависти лопнул у меня в груди; по щекам катились слезы ярости. Из моего отнюдь не ограниченного запаса греческих бранных слов я извлек самые страшные и, обрушив их на матушку Кондос, оттолкнул ее с такой силой, что она, немало озадаченная, так и села на землю среди кукурузных стеблей.

Продолжая призывать на ее голову проклятия всех святых и богов, каких знал, я схватил мотыгу и торопливо, но осторожно выкопал остальных задыхающихся щенят. Матушка Кондос сидела с разинутым ртом, не в силах слова вымолвить, настолько ее поразил мой внезапный приступ гнева. Решительно затолкав щенят себе за пузуху, я захватил Лулу и оставленного ей отпрыска, сел на Салли и поскакал прочь, не переставая браниться. Матушка Кондос успела встать и теперь бежала за мной вдогонку, крича:

— В чем дело, золотенький, что случилось? Почему ты шумишь? Бери всех щенят, если хочешь. В чем дело?

В дом я ворвался весь в поту, слезах и пыли, с полной пазухой щенят, сопровождаемый по пятам Лулу, для которой такая прогулка в компании со своим потомством явилась приятнейшим сюрпризом. Мама, как обычно, пребывала на кухне, готовя впрок различные лакомые блюда для Марго, проходившей на материке курс лечения от очередного сердечного недуга.

Выслушав мой сбивчивый и негодующий рассказ о преждевременном погребении, она, естественно, пришла в ужас.

— Надо же! — воскликнула она. — Ох, уж эти крестьяне! Не понимаю, откуда такая жестокость. Закопать щенят живьем! В жизни не слыхала о таком варварстве. Ты правильно поступил, что спас их, милый.