Только звери

— Я решил, что это мороженое должно быть чем-то совершенно новым, чем-то уникальным, что еще никому не приходило на ум, — сказал Кости, опрокидывая стаканчик. — Всю ночь лежал без сна в ожидании знака.

Он зажмурился и повертел головой на воображаемой жесткой горячей подушке.

— Я не мог уснуть, лежал, как в лихорадке. И вот, едва первые петухи пропели свое кукареку, меня озарило вдохновение.

Кости ударил себя кулаком по лбу с такой силой, что едва не упал со стула. Дрожащей рукой он налил себе еще анисовки.

— Моим воспаленным, усталым глазам предстало видение флага — флага Греции, флага, во имя которого мы все страдали и умирали, но флага, сделанного из моего лучшего, высшего качества сливочного мороженого, — торжествующе произнес он и откинулся на стул, чтобы лучше видеть произведенное на меня впечатление.

Я сказал, что в жизни не слышал лучшей идеи. Кости просиял, но тут же его лицо вновь помрачнело.

— Я вскочил с кровати, — продолжал он скорбно, — и побежал на кухню. И обнаружил, что мне недостает ингредиентов для исполнения задуманного.

У меня был шоколад, чтобы делать коричневое мороженое, был красный, зеленый, даже желтый краситель, но нечем, абсолютно нечем делать синие полосы. — Он остановился, сделал добрый глоток и гордо выпрямился. — Менее значительный человек… какой-нибудь там турок или албанец… тут бы и сдался. Но только не Кости Авгадрама. Знаешь, что я сделал?

Я отрицательно покачал головой и глотнул пива.

— Я отправился к моему родственнику Михаэли.

Ну, ты знаешь, он работает у химиков возле гавани. Так вот, Михаэли — пусть поразит его и его потомков проклятие святого Спиридиона! — дал мне вещество, чтобы сделать синие полосы. Погляди!

Кости исчез в холодильном помещении, затем появился вновь, шатаясь под тяжестью огромного блюда, которое поставил передо мной на стол. На блюде лежало мороженое в синюю и белую полоску, удивительно похожее на греческий флаг; правда, синие полосы были с фиолетовым оттенком.

Я сказал, что мороженое выглядит великолепно.

— Смертоносно! — прошипел Кости. — Смертоносно, как бомба.

Он сел и злобно воззрился на исполинское сооружение. Признаться, я не видел никаких изъянов, если не считать, что синие полосы цветом скорее напоминали денатурат.

— Опозорен! Своим собственным родственником, этим сыном невенчанного отца! — выпалил Кости. — Он дал мне порошок, сказал, что будет в самый раз, обещал мне, гадючий язык, что порошок сработает, как надо.