Толмач

Прошу вас покинуть наш дом, господин подпоручик, – отрезал Егор и, развернувшись, направился к дверям.

* * *За следующие две недели они с дедом взяли еще три волчьи стаи примерно по двенадцать голов в каждой. Крестьяне, видя, как старый барин с внуком стараются, чтобы не допустить потравы крестьянской скотины, в охоте принимали самое деятельное участие. Как ни крути, а лишиться зимой рогатой кормилицы для простого ратая настоящая беда. Иван Сергеевич знал об этом не понаслышке, а Егор старался, чтобы не оказаться в этой ситуации белой вороной.

Да и интересно ему было своими глазами увидеть быт и привычную жизнь местных обитателей. Словно фильм с полным погружением или стереокино смотрел. Какой-то частью сознания он понимал, что все происходящее вокруг правда. Но принять этого не получалось. В общем, это хождение по самому краю уже начало медленно, но верно доводить его до биполярки, но Егор давно уже привык держать свои эмоции под контролем, и потому старался не пропускать происходящее через себя.

Держал дистанцию, пытаясь удерживать все словно в стороне от себя. Иначе боялся сорваться.

Больше всего парня бесили всякие сословные различия. Даже с тем же Архипычем он с удовольствием посидел бы за столом или сходил в баню, чтобы в процессе просто поговорить по душам. Но в его нынешнем положении это было неуместно. Подобная вольность была бы допустима только в походе. Потому и бросался Егор во всякие авантюры и охоты, чтобы хоть немного побыть самим собой. А не непонятно кем.

Выпускать накопившуюся злость и агрессию он вынужден был в тренировочном зале, который по его просьбе казак устроил в одной из комнат дома. Дед разрешил устроить все так, как ему было нужно. Похоже, старику и самому было интересно, что из всего этого получится. Иван Сергеевич пару раз заходил в отведенную для тренировок комнату, с любопытством наблюдая, как парень занимается. Не забывал Егор и про холодное оружие.

В этом времени дворянин, не владеющий белым оружием, уже не дворянин, а скорее мещанин.

Ведь от своего создания дворянство всегда было служилым сословием. Архипыч, прежде гонявший его с саблей в хвост и в гриву, постепенно начал сдавать позиции. Егор учился старательно, впитывая его науку словно губка. Он и сам начал замечать, что сабля становится продолжением его руки, а револьвер делает только то, что хочет сам парень.

Появление в имении полковника жандармерии в сопровождении все того же подпоручика заставило хозяев насторожиться.