Толмач

Впрочем, Егор и сам не ожидал от старика такого. В этом времени угроза предать проклятию от родителя дорогого стоила. И такими вещами тут не шутили.

– У кого, дело десятое, придумать можно, – отмахнулся Егор.

– Придумать? – окончательно растерялся Игнат Иванович. – Но как?

– Да чего там сложного? – фыркнул парень. – Такую рожу опишу, что чертям тошно станет. Пусть жандармы пятки сбивают, ища.

– Но ведь это ложь. Ты собрался царю лгать? – растерянно возмутился дядя.

– Я в угоду вашей глупой честности на каторгу отправляться не собираюсь, – разозлившись, зашипел Егор в ответ.

– Егор! – ахнул Игнат Иванович.

– Я помню, как меня звать, – продолжал шипеть парень. – Но имейте в виду. Коль выбор встанет между своей жизнью и жизнью моих близких и тем, что надо будет царю солгать, солгу и не поморщусь. И плевать мне, что он царь и помазанник божий. Родную кровь я в первую голову спасать стану, на всякие глупости не оглядываясь.

– Я, конечно, не ангел совсем, но ты, Егорушка, и меня переплюнул, – качая головой, растерянно проворчал Игнат Иванович, бросая на деда растерянный взгляд.

– Перед тобой, сын, настоящий воин сидит, – тихо вздохнул Иван Сергеевич. – Ты лучше запомни, что он тебе сказал, и на том стой. А дальше, как бог даст. Лучше, вон, глянь там, на комоде, – усмехнулся он, кивая в нужную сторону.

Игнат Иванович растерянно поднялся и, подойдя к комоду, взял с него несколько чистых, белых листов бумаги.

– Не понял? То его мануфактуры бумага. Сделал все-таки, – лукаво усмехнулся Иван Сергеевич, подмигивая внуку.

* * *Стоя в знакомой уже приемной, Егор мысленно проигрывал про себя все варианты ответов на возможные вопросы, но ввиду полного отсутствия любой информации, все это было не более чем гадание на кофейной гуще. Секретарь в очередной раз просочился в кабинет и спустя минут семь, выйдя, негромко пригласил:

– Господа, его величество ожидает вас.

Игнат Иванович и Егор, войдя в рабочий кабинет императора, аккуратно отвесили положенные поклоны и, выпрямившись, застыли, словно в карауле. Император, выйдя из-за стола, окинул их внимательным, чуть ироничным взглядом и, едва заметно улыбнувшись, поинтересовался:

– Как ваши раны, Егор Матвеевич?

– Зажили, ваше величество, – вскинув подбородок, бодро доложил парень.

– А память?

– Тут хуже.