Толмач

Но самое главное, чтобы в стихах тех, после перевода, обязательно рифма и слог оставались, – пояснил парень, забирая у него очередной документ.

– Однако серьезно вы к этому делу относитесь, – удивился полковник.

– А как же иначе? – пожал парень плечами. – Это, можно сказать, профессия моя. Кусок хлеба, если хотите. Могу преподавать, могу вон на ваши бумаги свои цены за перевод установить. Все по закону, – закончил он, начиная вчитываться в текст. – Тут отчет о продаже разных товаров. Уверены, что он вам нужен? – удивленно хмыкнул Егор, разобрав записи.

"– На всякий случай давайте переведем, – чуть подумав, решительно кивнул полковник.

– Как пожелаете, – хмыкнул Егор, начиная диктовать.

Спустя три часа после приезда полковника все его документы были переведены, и жандарм, устало вздохнув, растерянно проворчал:

– Вот уж не думал, что такая с виду простая работа может столько сил отнимать.

– Думать всегда сложно, – устало отозвался Егор, разминая шею. – А мне в таких случаях приходится сразу на двух языках думать.

– И верно, – сообразив, о чем он говорит, хмыкнул полковник. – Что ж, Егор Матвеевич. Премного благодарен вам за помощь вашу. А насчет того, чтобы с дядюшкой вашим добром этим поделиться, я подумаю. Как следует подумаю. Главное, чтобы он сам от такого обмена не отказался.

– Вам бы прежде поговорить с ним, как говорится, тет-а-тет, тогда и остальное, думаю, сладится, – задумчиво протянул Егор.

– Увы, но в столицу мне пока не съездить. Дела не пускают, – развел жандарм руками.

– В таком случае, как только дядюшка приедет сюда, я за вами человека пришлю, с весточкой.

– Это было бы славно, – одобрительно улыбнулся полковник, поднимаясь. – Ну, раз у нас все сладилось, не смею более отвлекать, Егор Матвеевич. Дозволите в следующий раз я к вам одного из молодых своих офицеров пришлю?

– Только не особо гонористых, – усмехнулся Егор. – А то начнет норов показывать, и опять ничего кроме ссоры не получится.

– Не извольте беспокоиться, – рассмеялся жандарм.

– Ну, дай-то бог, – махнул парень рукой, поднимаясь.

Они уже вышли на крыльцо, когда жандарм, вдруг развернувшись к нему всем телом, тихо спросил:

– Егор Матвеевич, а при нападении на князя Растопчина вы специально никого живым не оставили?

– Их слишком много на нас двоих было, – ответил парень, глядя ему в глаза. – Сам князь и его слуги были усталы и как бойцы уже ни на что не годились.