Толмач

– Да твою ж мать! – в голос выругался Егор и, оперевшись на подоконник, принялся медленно наклоняться, чтобы поднять обломок.

В этой позиции его и застал вошедший в палату истопник с мешком в руках. Крепкий, не молодой уже мужик, заросший бородой так, что только глаза проглядывали, увидев, чем парень занят, удивленно хмыкнул и, откашлявшись, хрипло произнес:

– Эт самое, барич. Извольте, вещи ваши, что жандармы давеча привезли. Куда положить прикажете?

– Сюда, на подоконник положите, голубчик, – попросил Егор, стараясь проявлять вежливость, а заодно и учась выстраивать предложения на местный манер.

Ухватив обломок, он все так же медленно выпрямился и, держась за подоконник, отступил в сторону, давая мужику выполнить распоряжение. В три шага пройдя палату, истопник шлепнул мешки на подоконник и, почтительно приподняв картуз, ушел. Убедившись, что снова остался один, Егор подтянул один из мешков к себе и, развязав горловину, принялся выкладывать его содержимое.

Как оказалось, на пожаре сгорело не все.

В мешке нашлись пара шелковых рубашек, суконные штаны и несколько пар исподнего и даже пара башмаков. В его положении это было настоящее богатство. Понятно, что все вещи требовали стирки. Но теперь главным было то, что они вообще имелись. Ведь то, в чем привезли Егора в больницу, пришлось попросту выкинуть, и ничего кроме больничного халата у парня не было.

Во втором мешке обнаружилась пара каких-то книг, небольшой поставец с приборами для пикника и россыпь столовой серебряной посуды с родовыми вензелями на рукоятях.

Разложив все это богатство на подоконнике, Егор взял в руку одну ложку и, поднеся к глазам, принялся старательно изучать вензель, отлитый на ней. По всему выходило, что там было изображена пара перекрещенных пушечных стволов, гарцующий конь между ними и инициалы самого папаши. Затейливо перемешанные начальные буквы, по которым не сложно было угадать владельца.

«Похоже, мой местный папаша не чужд был некоторого тщеславия», – иронично усмехнулся Егор, опуская руки.

Перед ним, на подоконнике, лежали семь суповых ложек, девять вилок и три столовых ножа, и все это богатство было отлито из серебра. К тому же нашлись и две серебряные стопки, также с вензелями. Подвинув к себе поставец, Егор осторожно откинул крышку и, заглянув вовнутрь, мрачно скривился. Набор из роскошного немецкого фарфора оказался полностью разбит. Осталась целой только одна чашка и серебряные же чайные ложечки.