Толстушка Ли

А с ней у меня щелкнуло что-то в груди. Обратного пути нет. Я никому не нужна. Даже отец ушёл. Куда? Он бросил нас. Он же любит нас. Разве нет? Нет, папа вернись! Слезы застыли. Боль вернулась. Но с удвоенной силой. За что мне эти испытания? Чем я заслужила их? Папа остановись! Я прошу тебя. Я люблю тебя. Не оставляй меня. Мне так больно. Я хотела кричать.

— Я ненавижу тебя. За что… — мама плакала.

Я вышла из-за угла. Она лежала калачиком у двери и кусала кулак, что бы ни кричать. Прилегла к ней, уткнулась ей в шею и обнимала.

Мы плакали. Два раненых, преданных зверька. Ненужные. Покинутые. Прижалась к ней сильней, ища поддержку. Я с тобой, рядом. Чувствовала то же самое. Боль. Потерю.

Я не знаю, сколько мы там пролежали. Почувствовала, как мать помогла мне встать, и мы приземлились на кровать. Обнявшись, смотрели друг на друга, ничего не говоря остаток ночи. Потом темнота. Снов не было.

Следующий день, словно в тумане. Вечер. Я рассказала маме все. Она сказала собирать вещи.

Забрала документы со школы. Вот и все. На следующей неделе меня уже не будет в этом проклятом городе. С этими людьми. Только надеялась, что мама поедет со мной. И брат. Но она не забрала его документы. Видимо я уезжаю одна. К Розалинде. Весь день занималась сборами. От папы не было вестей. Он не появился и не звонил. Знал ли он? А было ли ему дело до нас? Он ушёл. Я чувствовала к другой женщине. От нас. Мы ему больше не нужны. Это больнее предательства мудака.

Я сидела на кухне, кусок не лез в горло.

Услышав, как кто-то хлопнул дверью, вытерев слезы, посмотрела на входящего. Маркус еле стоял на ногах. Впервые видела его в таком состоянии. Да они, что издеваются все?

У него был потрёпанный вид, одежда разорвана и была в некоторых местах в грязи. На скуле красовался огромный синяк.

— Что произошло? — тронула пальцем место ушиба.

— Щщщ… больно… не видишь что ли! — фыркнув, убрал мою руку.

Я подошла к морозилке, достала замороженный окорочок, подошла и приложила к месту ушиба.

— Ты объяснишь мне что произошло или так же будем играть в молчанку? — посмотрела со злобой на брата, нервы были на пределе.

— Мне кажется это не твоего ума дело! — заорал он впервые на меня. Смотрела на него и не узнавала. Он был агрессивен, я уже не видела своего веселого брата дурочка. Что-то произошло, серьезное. Неужели его кто-то обидел?

Я не придумала ничего лучше, чем просто подойти и обнять его.