Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

«Он, он», — думал граф, слушая князя, но минуту спустя ему уже казалось, что он ошибается.

Вечер прошел незаметно. Молодые люди поужинали вместе, и так как старик уехал, то князь предложил графу подвезти его.

— Мы почти соседи, — говорил он, — вам грешно будет отказать мне!

Граф сел, и пара кровных английских лошадей помчала карету.

Выходя, граф поблагодарил князя за приятно проведенный вечер и затем собственноручно захлопнул дверь кареты. Вдруг стекло двери опустилось, и князь тихо сказал:

— Помните, граф: завтра вечером будет уже поздно, откажитесь лучше теперь.

— А, так значит, это…

Граф бросился было к нему, но карета уже умчалась.

Когда граф рассказал отцу завершение своего знакомства с князем, старик призадумался. Ему казалось, что сын его окончательно сошел с ума. Он посоветовался с доктором и через несколько дней собрался в поездку в Италию. Под предлогом, что ему скучно одному, он увез с собой и сына.

Прошло два месяца. Графы Лорагю вернулись домой. Особняк был разграблен, а касса взломана.

Мы вынуждены разорить вас, чтобы лишить вас возможности действовать. Ваше состояние будет возвращено вам в тот день, когда вы окончательно откажетесь навсегда от руки вашей невесты, княжны Васильчиковой.

ЮЖНОЕ СОЛНЦЕ БЫЛО БЛИЗКО К ЗАКАТУ. Тропический лес нахмурился и потемнел, а трое запоздалых путешественников приютились под деревом у пылающего огня, на котором жарилось филе кенгуру, распространяя вокруг аппетитный запах, который более всего дразнил прекрасного черного пса, прохаживающегося вокруг огня.

Время от времени один из путешественников отходил от костра и, пробравшись через кустарник на опушку, осматривал окрестности через бинокль, после чего все трое совещались. Предосторожность эта была не лишней, так как в то время, к которому относится наш рассказ, австралийский материк наводнили беглые каторжники, которые для честного человека были страшнее дикарей. В то время в этой части света едва ли насчитывалось сто тысяч жителей; но ни в одном человеческом обществе не было столько преступных элементов, как здесь, столько зла, вражды и коварства, порожденных английскими колониями преступников.

Количество этих мародеров или лесных бродяг было тогда так велико, что двое европейцев при встрече обычно разговаривали друг с другом не иначе, как держа ружье на взводе, так как нельзя было ни при каких обстоятельствах поручиться за свою безопасность или предугадать намерения собеседника.