Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Но так как необходимо было прежде всего выяснить этот вопрос, то он решил подыскать себе двух честных и добросовестных товарищей, из которых хотя бы один был достаточно сведущим в горном деле, чтобы не ошибиться в определении металла; подыскав их, он предполагал отправиться к тому месту, где видел залежи, и затем обсудить, как использовать свою находку. Желтого металла там было так много, что он охотно готов был поделиться со своими товарищами: золота там хватило бы на всех.

Подыскать себе двух надежных товарищей он хотел еще и по другой причине: с тех пор, как он проговорился о своей находке, Дик не мог сделать ни шагу без того, чтобы за ним не следовали по пятам целые отряды лесных бродяг или иных искателей приключений с видимым намерением разузнать его тайну. Два хорошо вооруженных опытных стрелка могли бы помочь ему сбить со следа этих мародеров, а в крайнем случае и отбиться от них. Один человек, как бы ловок и опытен он ни был, всегда может легко попасть в ловушку, особенно если те, кто ее расставляет, тоже хитры, ловки и, главное, многочисленны.

Однако найти двух таких товарищей было не так легко; людей честных, мужественных, решительных и, кроме того, образованных и сведущих в минералогии, людей, которым можно было бы безнаказанно доверить столь важную тайну, и в Сиднее, и в Мельбурне было немного.

Но Дик был очень терпелив; он не спешил обогатиться и потому решил ждать, пока случай не столкнет его именно с такими людьми, каких он искал.

В тот момент, когда мы его встречаем у костра, неподалеку от Красной реки, он, очевидно, уже нашел желанных товарищей в лице тех двух мужчин, с которыми он теперь расположился у огня. Вероятно, все трое направлялись теперь к тому месту, где Дик нашел залежи драгоценного металла, так как тот, кто вздумал бы следовать за ними с самого момента их отправления из Мельбурна, несомненно заметил бы, что они путешествовали с величайшими предосторожностями и только ночью, а днем скрывались в самых укромных тайниках буша.

Тот из двух товарищей Дика, который сейчас сидел ближе всех к огню и отличался благородными чертами лица, свободной грацией и изяществом манер, был, несомненно, француз; это было видно с первого взгляда.