Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Люс имел вид булочника, спокойно отдыхающего на одной из скамеек, а Фролер, засунувший свою фуражку в карман, стоял, как лавочник, равнодушно покуривающий у дверей своей лавки трубку перед отходом ко сну.

ЛЮС ПРЕДЧУВСТВОВАЛ, ЧТО ЭТА НОЧЬ НЕ пройдет без происшествий. У него не оставалось никаких сомнений относительно истинного назначения великолепного особняка на улице Тильзит: это было, очевидно, место собраний Невидимых в Париже, а дом Хосе Коррассона служил только прикрытием для них. Конечно, здесь собирались, совещались и останавливались только высшие члены Общества Невидимых, наемные же убийцы и другая мелкая сошка, услугами которой они пользовались, должны были собираться где-нибудь в другом месте.

Быть может, при каких-нибудь исключительных обстоятельствах могла разыграться кровавая драма и в стенах дома, украшенного гербом Панамы, но постоянный приток подонков общества в этот великолепный дворец неминуемо должен был навлечь на него подозрение и вызвать вмешательство полиции, что, конечно, было крайне нежелательно.

Таким образом притон, в котором обитали «люди дела», то есть исполнители страшных дел, был не здесь. Главари, не имея возможности принимать их у себя, не возбуждая подозрений, должны были видеться с ними в другом месте; этим объяснялись временные отлучки хозяев из особняка на улице Тильзит.

Так как со времени вручения приговора графу и капитану прошли уже целые сутки, то в эту ночь обязательно должна была состояться встреча между Невидимыми, поскольку в их распоряжении оставалось всего только два дня.

Действительно, незадолго перед полуночью маленькая служебная калитка в стене осторожно отворилась, и вышедшие из нее двое мужчин, окинув внимательным взглядом улицу, пошли прогуливающимся шагом по направлению к улице Фридланд.

Люс, завидев их издали, лег на скамейку и, закрыв лицо руками, притворился спящим; гуляющие прошли мимо него, не торопясь и разговаривая на иностранном языке, не обратив на сыщика никакого внимания, в то время как последний жадно разглядывал их между раздвинутых пальцев рук.

Один из них, рослый, прекрасно сложенный человек, был не кто иной, как генерал дон Хосе Коррассон, и Люсу его лицо почему-то показалось знакомым, как будто он видел его уже не в первый раз, но для европейца все негры кажутся похожими между собой; другого же Люс узнал с первого же взгляда; это был пресловутый «человек в маске», Иванович, или, как его называли здесь, в Париже, господин Иван.