Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Но в тот момент, когда ему собирались завязать глаза, он вдруг вырвался из рук окружавших его людей и, подойдя к столу, за которым заседал таинственный ареопаг, громким и уверенным голосом произнес, обращаясь к председательствующему:

— Полковник Иванович, мы еще с вами увидимся и поговорим!

— Я — не полковник Иванович! — возразил совершенно спокойным и ровным голосом тот, к кому были обращены эти слова.

— Так сбросьте маску! — крикнул Оливье.

— Я не властен в своих поступках, но чтобы ты не мог усомниться в правдивости моих слов, я испрошу разрешения открыть перед тобой мое лицо.

С этими словами председательствующий поднялся со своего кресла; остальные последовали его примеру и, собравшись в кучку, некоторое время довольно оживленно совещались между собой. Затем все заняли свои прежние места.

— Граф Лорагю д'Антрэг, дайте мне слово дворянина в том, что никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах, даже и ради спасения вашей жизни, не признаете меня в случае, если мы с вами когда-нибудь встретимся!

— Что вы понимаете под этим? Что, встречаясь с вами вне этих четырех стен и зная, что вы принадлежите к преследующему меня тайному обществу, я должен, в силу данного слова, отказаться от справедливой мести по отношению к вам?

— Нет, я только требую от вас, чтобы вы ни перед кем не выказывали, что знаете меня; что касается вашей мести, то я ее не боюсь, и вы вольны поступать, как вам угодно!

В последних словах говорившего слышалось столько пренебрежения, что кровь бросилась в голову молодому графу.

— Даю вам слово выполнить то, что вы требуете. Но со своей стороны объявляю, что если действительно, как вы говорите, мой брак не состоится, я ставлю на карту против вас и все свое состояние, все свои силы и все свое мужество! До последнего моего издыхания у меня не будет иной задачи в жизни, иной цели, как только месть!

Резкий злобный смех был ответом на слова Оливье, после чего неизвестный председатель медленно приподнял свою маску, и глазам молодого графа представилось старчески бледное лицо, обрамленное густой, серебристой, как иней бородой.

Оливье д'Антрэг жадно впился глазами в это лицо, наполовину скрытое чересчур густой бородой, стараясь запечатлеть в своей памяти его черты. Но в этом лице не было ничего характерного, ничего выражающего недюжинную силу, ум или энергию; оно скорее напоминало собой восковую маску, обрамленную театральной окладистой бородой, нечто, скорее напоминавшее «ряженого», чем живого человека в его естественном виде.