Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Дальше он ничего не помнил и, очнувшись, первым увидел около себя Виллиго, который растирал ему руку.

— Да, — сказал канадец, — если бы не вождь, вы бы так и не встали. Вас спасли его быстрота и сообразительность!

— Но что же это за дерево? — спросил Оливье, глядя, как Виллиго доканчивал лечение, поливая Лорану грудь и плечи водой, взятой из ближайшего источника.

— Туземцы, — отвечал канадец, — называют его «ви-вага» или «птичье дерево», потому что на него может безнаказанно садиться только одна птица очень странной породы.

Ученые, кажется, называют его австралийской крапивой.

— Как вам угодно, мистер Джильпинг, — продолжал Дик, — только я совершенно не понимаю, как можно называть крапивой дерево, достигающее иногда семи или восьми метров в обхвате. Как же это — дерево и вдруг «крапива»?!

— Где мне спорить с учеными?! — ограничился замечанием Дик.

— Какой травой Виллиго лечил Лорана? — поинтересовался Оливье.

— Очень простой травой, растущей у корня этого самого дерева!

— Неужели она растет подле каждого «ви-вага»?

— Да, она только там и растет; природа, должно быть, хотела поместить лекарство поближе к недугу.

Приключение с Лораном и последовавшая за ним небольшая лекция по ботанике дорого обошлись путешественникам.

Пустившись бежать к раненому, они побросали на землю свои винтовки; даже осторожный Виллиго, чтобы удобнее было натирать Лорана, сложил с себя оружие и остался только при одном бумеранге, который был страшен на расстоянии, но не в рукопашном бою.

Стоя около Лорана и увлекшись разговором, европейцы не заметили, как к ним подкрались дундарупы и окружили их.

Со всех сторон послышался громкий вой, гулко прокатившийся под зелеными сводами леса. Виллиго, канадец и прочие кинулись к винтовкам, но увы! Они уже были захвачены дундарупами. Татуированные чудовища обступили их, грозя своими копьями и отравленными стрелами.

Сопротивление было бесполезно. Друзья поняли это с первого взгляда. Конечно, канадец мог смело рассчитывать на то, что ему удастся кулаком убить с дюжину дикарей, но в конце концов он все-таки пал бы, пораженный ядовитыми стрелами.

Будь он один, он, несмотря даже на это, не сдался бы без боя, но с ним был граф Лорагю, хотел которого он желал спасти во что бы то ни стало.

Даже Виллиго, видя себя окруженным, презрительно сложил на груди руки и не сделал ни малейшей попытки избавиться от плена.

Дик подошел к Оливье и торопливо сказал ему:

— Ради Бога, граф, не сопротивляйтесь. У них отравленные стрелы.