Томминокеры

В далеком прошлом, когда ему самому едва исполнилось десять, а братику Эмори – семь, их мать уехала далеко на юг, на Род-Айленд, на целую зиму. Там у нее внезапно скончался брат, и его вдове требовалась поддержка. В отсутствие матери в доме Харлингенов произошло несколько актов инцеста, но с ее возвращением все прекратилось и никогда уже не повторялось. Мосс даже не вспоминал об этом. Он забыл, как лежал в темноте без сна, в смертельном ужасе ожидая, когда в дверном проеме возникнет отцовский силуэт. Разве помнил он, как зажимал себе рот рукой, как соленые слезы стыда и злости бежали по ледяному лицу из горячих глаз, пока Авель Харлинген с хрюканьем и придыханиями совал свой намазанный салом член в задний проход сына? Все это произвело на Мосса столь слабое впечатление, что он и не вспоминал, как прокусывал свою руку до крови, лишь бы не вскрикнуть.

И уж точно вылетели у него из головы тоненькие, словно у задыхающейся птички, мольбы Эмори с соседней кроватки: «Папа, не надо, пожалуйста, пап, только не меня, не сегодня, папа…» Разумеется, дети легко обо всем забывают. Но, видимо, какая-то часть произошедшего все-таки задержалась в памяти, потому что, когда Мосс Харлинген нажал на курок и выстрелил в сукина педераста, когда эхо прокатилось вдаль по холмам, потом вернулось обратно и наконец растворилось в нерушимой лесной тишине местных дебрей, он шепнул: «Не сегодня, Эм. Не тебя».

Эллис Кимвалл, учительница начальной школы, была лесбиянкой. Картинка поведала об этом в пятницу, после того как эта крупная леди, очень эффектная и солидная в своем брючном костюме зеленого цвета, заглянула к ним в дом собрать пожертвования для Американского общества борьбы с раковыми заболеваниями.

Дарла Гейнс, миловидная семнадцатилетняя девчушка, разносившая по воскресеньям газеты, прятала у себя под матрацем пол-унции марихуаны. Об этом Бекка узнала в субботу, как только Дарла ушла, забрав плату за пять недель (три доллара плюс пятьдесят центов чаевых, которых теперь было жаль). Еще Иисус рассказал, что она курит травку вместе со своим парнем перед каждым сношением – правда, сношения они почему-то называли «горизонтальным бибопом».

И так – почти каждые выходные, с половины третьего и примерно до трех. Родители Дарлы работали в Дерри и домой возвращались не ранее четырех.

– Он заливался и заливался, – закончил историю Иисус. – Что ты на это скажешь?

Бекка сказала бы, что считает подобную шутку подлой и низкой. А ведь это было только началом.