Томминокеры

– Мне в душ пора, – пробормотал он. – Чудесное представление, чтоб я провалился.

Со стороны подъездной дорожки донесся гудок.

– Мама пришла. – Барни так проворно вскочил, что едва не сбил с ног миссис Криншоу. – Пока! Классный фокус!

Теперь уже Хилли чувствовал, как слезы обжигают ему глаза.

Между тем Барни встал на колени и помахал, словно его могли видеть из-под платформы:

– До скорого, Дэйви! Отлично сработал!

– Черт, да его же там нет! – воскликнул юный маг.

Но приятель уже резво скакал прочь. Мама вместе с миссис Криншоу шагали к заднему крыльцу, разглядывая косметический каталог.

Все произошло так быстро.

– Хилли, не чертыхайся! – бросила Мэри Браун, не оборачиваясь. – И напомни братику вымыть руки, когда вернетесь домой. Там, внизу, грязновато.

Остался только Эв Хиллман. Он продолжал смотреть на внука с тревогой.

– А ты почему не ушел? – спросил мальчик со злостью и горечью, но каким-то странным голосом.

– Хилли, если твоего брата там нет, – спросил дедушка непривычно серьезным голосом, – то где же он?

«Не знаю», – подумал мальчик, и его внутренние качели начали крениться.

Злость пошла вниз, а страх – все выше, выше и выше. Со страхом пришло и чувство вины. Перед глазами встало испуганное, зареванное лицо Дэвида. Потом (спасибо развитому воображению) собственное – сердитое, почти злое и уж точно грозное. «Черт, улыбайся!» И Дэвид выдавил из себя улыбку сквозь слезы.

– Да нет, конечно, он там. – Хилли принялся громко всхлипывать, уселся на сцену и, обняв колени, уткнулся в них пылающим лицом.

 – Он там, ага, все раскусили мои фокусы, никому они не понравились, терпеть не могу эту магию, зачем только ты подарил дурацкий набор…

– Хилли… – Эв Хиллман шагнул к мальчику с озабоченным и расстроенным видом. Что-то здесь было не так… здесь и по всему Хейвену. Он сердцем чуял. – Что случилось?

– Уходи! – продолжал плакать внук. – Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!

Дедушек проще всего на свете обидеть, пристыдить или привести в замешательство. Эв Хиллман испытывал все три эмоции одновременно.

Больно было слышать такое от внука, хотя и ясно: мальчик бросил это в сердцах. Стыдно – потому что его подарок заставил Хилли плакать… Строго говоря, набор-то нашел в магазине зять, но Эв не отрекся от него, когда мальчик обрадовался, и не видел причин отрекаться теперь, когда тот безутешно рыдал, спрятав лицо между грязных коленей. А замешательство он испытывал потому, что вокруг творилось нечто странное… Что именно? Он не знал.