Томминокеры

В день, когда заполыхал дом Полсонов, Рут поняла, что уже неделю знала то, что ей знать не положено. Но все произошло так естественно! Не с колокольным звоном или, скажем, под бой барабанов. Знание просто стало частью ее натуры (как и у всех горожан), словно сердцебиение. Оно не требовало особых усилий и размышлений, как не требует их глухое, беспрестанное биение пульса в ушах.

Но Рут не могла об этом не думать, верно? Потому что Хейвен менялся… и вовсе не в лучшую сторону.

За несколько дней до исчезновения Дэвида Брауна Рут, к собственному испугу и разочарованию, поняла, что стала изгоем.

Никто не плевал в нее, когда утром она шла по улице на работу, в ратушу… никто не бросался камнями… даже в мыслях людей миссис Маккосланд по-прежнему чувствовала доброту… но знала, что все оборачиваются ей вслед. И продолжала шагать с гордо поднятой головой, с безмятежным выражением на лице, словно не ее голова гудела и раскалывалась от боли хуже сгнившего зуба; словно не она провела эту ночь (если б только вы знали, как громко в ночи…) без сна, ворочаясь в постели, погружаясь в ужасные, не остающиеся в памяти сны и ценой огромных усилий находя из них выход.

Горожане следили за ней… Следили и ждали…

Впрочем, Рут знала и это.

Ждали, когда она «обратится».

Неделя между пожаром у Полсонов и ВТОРЫМ ЧУДЕСНЫМ ГАЛА-ПРЕДСТАВЛЕНИЕМ Хилли принесла Рут множество огорчений.

К примеру, почта. Да, это первое.

Миссис Маккосланд по-прежнему получала счета, рекламные проспекты и каталоги, но не письма. Вообще никакой личной корреспонденции.

После трех дней такого затишья она решила сама прогуляться до почты. Нэнси Восс бездумно торчала за стойкой, уставившись в одну точку. К тому времени как Рут закончила говорить, она, казалось, физически ощущала на себе тяжесть ее взгляда. На физиономии Восс словно лежали два запылившихся черных камешка.

В наступившем молчании стало слышно, как в офисе что-то гудело и по-паучьи скреблось по полу. Миссис Маккосланд не представляла, что там…

(разве только механизм, сортирующий почту)

…может быть, но звук ей не нравился.

А еще больше – не нравилось находиться вблизи этой женщины, которая спала с Джоном Полсоном и ненавидела Бекку, и…

На улице стояла жара. Здесь, внутри, было намного хуже. Рут вся покрылась по́том.

– Заполни форму для жалоб, – медленно и монотонно проговорила Нэнси. После чего подала через стойку белую карточку. – Держи, Рут.

И растянула губы в безрадостной ухмылке.

У нее во рту недоставало половины зубов.