Томминокеры

Возможно, потомки назовут это «периодом томминокеров», или «сарайным этапом», или…

Во внутренний двор с пыхтением въехал грузовик. Мотор чихнул и смолк. Из кабины вывалился водила в футболке с обрезанными рукавами – тот самый, который ссадил Гарда на въезде в Хейвен четвертого июля. Гард его сразу признал. Кофе вспомнил. Спасибо, старина, сахару сыпанул от души. Этот человек был похож на второстепенного героя новеллы Джеймса Дикки о том, как городские пижоны решили спуститься по реке в каноэ. Парень вроде бы не местный.

Из Альбиона – кажется, так он сказал.

А заразу-то разносит, как видно. Что ж, ничего удивительного. Это ведь радиоактивные осадки, а Альбион – как раз по ветру.

– Здоро́во, – поприветствовал водила и тут же подколол: – Не узнаешь, что ли?

– Узнал, – ответил Гард.

Всего месяц минул с той славной поры. Месяц, за который как будто прошло лет десять жизни. И все же память услужливо подсказала имя.

– Фриман Мосс. Здорово, коль не шутишь. Ты подвозил меня.

Помню… А я как раз Бобби спешил проведать. Ну ты, пожалуй, и так знаешь.

Мосс обогнул грузовик, потянул за узлы, принялся снимать веревку.

Гарденер направился было к лестнице, но замер на полдороги. На его лице блуждала улыбка.

Тремейн, Эндерс, потом Бозман со своими разнесчастными желтыми штанами.

– Сейчас, – заверил Гард. – Только ответь мне на один вопрос.

– Валяй, – буркнул Мосс, продолжая стягивать тросы. Откинул брезент, и Гард увидел то, что ожидал. Под накидкой стояла непонятная конструкция: три автомобильных аккумулятора, прибитых гвоздями к доске, в окружении баков и шлангов.

Насос. «Новый и улучшенный». – Чего ж не ответить.

Гарденер невесело осклабился:

– Ты привез мне крысу и веревочку, чтобы удобнее было ее крутить?

С тех пор, как в Бангоре закрыли базу ВВС, самолеты над Хейвеном не летали. Если бы кто-то обнаружил покоящийся в земных недрах инопланетный корабль раньше, это сулило бы куда бо́льшие неприятности.

В ту пору истребители рассекали небо на сверхзвуковой. Бывало, по пять-шесть раз на дню. В домах сотрясались окна, порой вылетали стекла. Вообще-то пилотам не разрешалось трещать на своих махинах над континентальной частью страны – разве что в случае крайней необходимости. Но, будучи по сути своей прыщавыми сорванцами, которые еще недавно лихачили на сухопутных «мустангах» и «чарджерах», молодые пилоты забывались, вкусив силу своих крылатых коней.