Томминокеры

По большому счету оставалось лишь следить за шлангами, чтобы ни один из них не высвободился и не принялся скакать и дергаться, разбрызгивая воду, подобно взбесившемуся пожарному гидранту. Мосс попеременно отключал насосы, и тогда напарники шли заколачивать расшатавшиеся скобы или переставляли их на новое место, если земля становилась слишком рыхлой. К трем часам дня река разлилась настолько, что подхватывала уже и крупные кустарники. Ближе к пяти раздался оглушительный треск падающего дерева.

Гарденер привстал и вытянул шею, но ничего не увидел – это случилось слишком далеко вниз по течению.

– Как будто сосна, – прикинул Мосс.

Гарденера молча на него воззрился.

– А может, ель, – поправился Мосс, и хотя на лице его не дрогнул ни один мускул, Гарденер был уверен, что он пошутил. Раз человек способен шутить, значит, еще не все потеряно.

– Как думаешь, вода дойдет до дороги? – спросил Гард.

– Кто знает. Сам-то как считаешь?

– Да ее ж тогда смоет.

– Ребята роют под асфальтом дренажную канаву. Притащили здоровенный бур.

Наверное, придется пустить машины в объезд. Правда, в наши дни движение уже не то, что раньше.

– Я заметил, – проронил Гарденер.

– А по мне, так оно и к лучшему. Вся эта летняя публика – такая зараза. Смотри, Гарденер, я сейчас убавлю напор воды, но все равно шланги будут выдавать пятнадцать-семнадцать галлонов в минуту, ночь напролет. У нас четыре рабочих насоса. Получается три тысячи восемьсот галлонов в час, круглые сутки. И все на автомате. Ну давай, пошли. Юная дева прекрасна, но у меня от нее давление скачет.

Хлебну у тебя пивка, если не возражаешь, да к мадаме потопаю.

В субботу Мосс притащился на дряхлом «понтиаке» и сразу врубил насос на полную мощность: по тридцать пять галлонов в минуту, восемь тысяч четыреста – в час.

Этим утром Фриман Мосс так и не пришел. Выдохся, как и остальные, оставив Гарда обдумывать варианты дальнейшего развития событий.

Вариант первый: продолжать работу как ни в чем не бывало.

Вариант второй: бежать отсюда что есть мочи.

Он уже не сомневался, что, если Бобби умрет, с ним вскоре случится что-нибудь непоправимое. Возможно, в его распоряжении будет не больше получаса. Интересно, а если он решит сбежать, они о чем-нибудь заподозрят? Вряд ли. Между ним и Хейвеном по-прежнему шла игра в старый добрый покер, и свои карты он открывать не спешил. И кстати, еще вопрос: далеко ли придется от них убегать, да чтобы еще не достали своими хитроумными примочками?

По логике вещей, не слишком далеко.