Томминокеры

Она попыталась представить себе этого человека – и не смогла. Было в его голосе нечто странное, что не укладывалось в общую картину.

– А может, вы проследите, чтобы она перезвонила? Матушка волнуется, все глаза выплакала. Бедняжка и так чуть жива, а если еще и Роберта не поспеет к похоронам, боюсь, это ее окончательно подкосит.

– Помилуйте, мисс Андерсон. Что я могу сделать? Роберта – взрослый, самостоятельный человек. А информацию вашу я обязательно передам.

– Можно я вам телефончик оставлю? – сквозь зубы процедила Энн.

 – Мы, конечно, не переехали, но она звонит нечасто, наверняка уж и номер подзабыла. Диктую…

– Мне это без надобности, – отрезал Беррингер. – Если у нее нет номера – забыла или не записала, то в любом случае остается справочная, правда? Ведь вы именно так нас отыскали?..

Энн не любила телефоны за то, что они отчасти скрадывали ее неумолимую суть. Сейчас же она ненавидела их как никогда.

– Слушайте! – заорала она. – До вас, кажется, не доходит, с кем вы…

– Я все прекрасно понял, – ответил Беррингер.

Не прошло и трех минут с начала разговора, а Энн перебивают уже вторично. – Мне перед обедом как раз нужно пройтись, вот и передам ей весточку. Спасибо за звонок, мисс Андерсон.

Договорить она не успела, потому что дальше он совершил то, что она ненавидела больше всего на свете.

Повесив трубку, Энн представила, как здорово было бы, если бы этого задрота сожрали живьем дикие собаки динго.

В исступлении она скрежетала зубами.

В тот день Бобби не позвонила.

Не позвонила она и вечером, когда поминки, подобно «Фау-2», уносились в алкосферу. И позднее ночью, когда пьяные бдения достигли своего апогея и «вышли на орбиту», телефон молчал. Не объявилась она и через два часа после полуночи, когда последние «плакальщики» спотыкаясь разбрелись по своим авто. По пути домой они будут угрожать безопасности всех, кто в этот злополучный час окажется с ними на одной дороге. В ту ночь сестричка не сомкнула глаз. Лежала в кровати и не могла расслабиться ни на минуту. Энн была на взводе, как бомба с часовым механизмом, готовая взорваться в любую минуту. Скрежеща зубами, впиваясь ногтями в ладони, она выдумывала план отмщения.

«Ну смотри у меня. Вернешься как миленькая. Уж ты у меня поплачешь…»

Бобби не перезвонила и на следующий день, и тогда, вопреки робким возражениям матери, Энн решилась на «неподобающий» шаг: отложить погребение.

– Я здесь буду решать, что пристойно, а что – нет.