Томминокеры

Подумать только, он жив, до сих пор функционирует, после стольких лет.

– Ну что, я пошла. Решайся.

Пригнув голову, чтоб не удариться о свод люка, Бобби шагнула внутрь. Гарденер затаил дыхание и, прикусив резиновые штыри маски, шагнул в неизвестность.

В какой-то момент мозг пронзила чудовищная боль: отовсюду хлынули звуки, как будто все радиостанции мира разом завопили внутри его черепа.

А потом все пропало. Попросту исчезло, смолкло. Так бывает при въезде в тоннель. В стенах корабля глохли все сигналы. И как выяснилось, не только внешние.

Любопытно, подумал Гард и передал в ответ: «Нормально! Идем дальше!».

На лице Бобби по-прежнему читалось ожидание. В сравнении с Гардом она далеко ушла в плане телепатии и все равно ничего не улавливала. Гарденер махнул рукой: пошли. Мгновение спустя она кивнула и продолжила путь.

Они продвинулись шагов на двадцать в глубь корабля, как вдруг слева в стене обнаружился круглый лаз, фута три в диаметре, ведущий в одно из внутренних помещений.

Он помедлил – сзади остался тускло освещенный проход и открытый люк, за которым простиралась темнота траншеи, – и полез следом.

К стене была прикручена лестница, да и сам коридор больше напоминал тоннель или лаз – настолько он был узким. Впрочем, теперь, когда корабль стоял под углом, в лестнице отпала всякая необходимость. Двигались они на четвереньках, временами царапая об нее спины.

Что-то в этой конструкции здорово беспокоило Гарда. Ну, для начала – ступени располагались в четырех футах друг от друга. Человеку, пусть даже и очень длинноногому, будет, пожалуй, сложно по ней взбираться. Ну и еще один небольшой нюанс: на каждой ступени, ровнехонько по центру, была выдавлена заметная полукруглая выемка.

Ну и что с того, подумаешь. Видимо, у томминокеров плоскостопие, утешал себя Гард, прислушиваясь к собственному хриплому дыханию.

Однако воображение услужливо нарисовало совсем иную картину, и образ этот, проникнув в разум, отнюдь не спешил его покидать. В темноте тоннеля крадется едва различимое существо; взбираясь по лестнице, оно цепляется за эти выемки мощными когтями, венчающими каждую стопу.

Гарду стало страшно. И вдруг, будто стены начали сходиться, он задохнулся в приступе клаустрофобии. Томминокеры живы, они здесь и сейчас появятся. Вот-вот его схватят за лодыжку чьи-то крепкие пальцы.