Томминокеры

Это делу не повредит, даже наоборот. Успокоятся и не будут особо дергаться. Плевать им на Дэвида – их ничто не волнует, кроме этого чертова корабля. Давай, сынок, начинай!

Гарденер стоял перед преобразователем, теребя в руках пуговку наушника. Уж больно не хотелось засовывать внутрь эту штуковину. Так человек, которого один раз уже здорово шибануло током, боится прикасаться к треклятой розетке.

А мне обязательно его надевать? Я ведь в прошлый раз только подумал – и экран среагировал.

Да, но это максимум, на что ты способен.

Так что придется надеть. Прости, сынок.

Поразительно, но веки вновь налились свинцовой тяжестью. Гард сопротивлялся.

Боюсь, эта штука меня убьет, мысленно обратился Гарденер к старику в надежде, что тот поспешит возразить. Но Хиллман безмолвствовал, грустно глядя на Гарда единственным целым глазом, и лишь мерный звук работающего оборудования нарушал тишину. Склисс-склисс-склисс.

Да, может и убить, и он прекрасно об этом знает.

Снаружи доносился приглушенный рев свирепствующего пожара.

Противное порхание вокруг мыслей вдруг прекратилось. Мотыльки улетели прочь.

С большой неохотой Гард сунул пуговку в ухо.

Теперь можно успокоиться. Кайл с Хейзел переглянулись, и было в их взгляде что-то на удивление человеческое. Так бывает, когда вопреки ожиданиям происходит нечто неправдоподобно хорошее.

Дэвид Браун? Ты тоже это…

да услышала он пытается спасти мальца и

И тут, на миг перекрыв все прочие мысли, в сети раздался громогласный голос Дика Эллисона, полный ликования и злорадного триумфа:

Ага! Я ЗНАЛ, что мальчишка еще пригодится!

Сначала Гард ничего не почувствовал.

Немного даже успокоился – благо принятая доза валиума упорно брала свое. И тут вдруг грянуло, протаранило голову, чуть в щепки не разлетелась.

– Ой, нет! – заорал он. Руки взметнулись к вискам, он стал колотить по голове. – Не надо, убери это, как больно!

Плыви с ним, сынок, плыви в потоке!

– Не могу, я не могу! БОЖЕ, УБЕРИ ЭТО СКОРЕЕ!

Боль была адской. В сравнении с ней боль в раздробленной лодыжке казалась комариным укусом.

Он смутно ощущал, что хлынуло из носа и рот переполнен кровью.

ПЛЫВИ В ПОТОКЕ, СЫНОК!

Боль немного отступила. На смену ей пришло другое чувство. И оно наводило страх. Жуткое, страшное чувство.

Когда-то давным-давно, еще в студенчестве, он выступал от своего кампуса на конкурсе едоков. Каждый кампус выставлял своего кандидата. Всего их было шесть. Гард защищал честь клуба «Дельта-Тау-Дельта».