Томминокеры

Со всех сторон жутко припекало, казалось, легкие просто вскипят.

Слышались глухие щелчки – так потрескивают в печи смолистые сосновые дрова. От жара на бахче лопались тыквы и кабачки. Ладони обожгло до пузырей.

Голове стало жарко. Гарденер протянул руку – горели волосы.

Изнутри сарай был объят пламенем. Преобразователь плавился, корежился, и лишь зеленый кошачий глаз мерно пульсировал в центре адского пекла.

Питер лежал на боку. Ему больше некуда было спешить. Эв Хиллман устало смотрел на прибор, сосредоточив на нем последние силы.

Жидкость, в которую он был заключен, накалилась до предела. Но это еще терпимо. В его ситуации боли не существует – во всяком случае, телесной. На кабеле, соединявшем его резервуар с преобразователем, стала плавиться изоляция. Соединение пока худо-бедно держалось, и Эв Хиллман успел подумать:

Последняя просьба. Дай ему спастись. Последняя

Высветилось на экране компьютера.

ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА

И тут экран заполонили девятки.

Во дворе Бобби царило невиданное разрушение.

Дик и Ньют, не в силах отвести взгляда, следили за происходящим. Уже во второй раз Дик поражался, что все могло зайти так далеко, – как и в тот день, когда они травили в лесу полицейского со стариком. Со стороны было видно, что они, как и те, кто еще не подоспел к дому, находятся вне смертоносного периметра, но сам Дик не был в этом уверен и встать не решался.

Во дворе горели люди – как сухие огородные пугала. Одни метались, хлопали руками и по-вороньи орали, в том числе и мысленно.

Некоторым удалось вовремя отскочить от смертоносной спирали. Мимо того места, где лежали Дик и Ньют, медленно прошел Фрэнк Спрюс с выжженным лицом. Его полоснуло по щеке, и теперь с одной стороны его десны обнажились в полуулыбке. Единичные вспышки озаряли двор – у кого-то было при себе оружие, и оно самоуничтожалось.

Дик и Ньют встретились взглядами.

Отводи их. На перехват по флангам? Надо

Да вижу боже там наши горят десять или двенадцать

Ньют отпрянул, раздвинув губы в беззубом оскале.

Дик не обратил внимания. Ментальная сеть распадалась, и теперь были все шансы докричаться.

В обход! Поворачивай в обход! Задержать! Задержать хмыря!

Они зашевелились. Медленно выходя из оцепенения, двинулись, набирая скорость.

Монитор вспыхнул, что-то взорвалось, послышался кашель, словно какой-то великан прочищал забитое мокротой горло. Из душевой кабинки, ставшей тюрьмой для Эва Хиллмана, хлынула вязкая зеленая жижа.