Томминокеры

Преследователям ничего не стоит спуститься в котлован (а может, они уже и спустились) и ринуться следом, внутрь корабля. Правда, если вспомнить, с каким трепетом созерцали эту махину его горе-помощники (и даже здравомыслящий Фриман Мосс, который вроде бы продержался дольше остальных), они не решатся. Хотя положение у них отчаянное, и это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Устал он от этих сумасшедших. Хотелось отгородиться от них надежной стеной, пока они не забрали у него то немногое, что еще осталось.

В голове огненным цветком полыхнула боль. Из глаз брызнули слезы, мозг будто подцепили на крючок, и неведомый рыбак теперь вытягивал его на сушу. Жуткая мука, но ничто в сравнении с болью, пронзающей ногу от паха до лодыжки. Сил не осталось, он уже ничему не удивлялся. Заслонки сдвинулись – люк закрылся сам собой, отгородив его от внешнего мира. Возник вопрос: а сумеет ли Гард при желании открыть его снова? Невозможно что-то с уверенностью утверждать. Он оказался запертым в корабле, набитом мертвыми томминокерами.

А ты уверен, что они мертвы?

Нет, конечно. Как раз напротив, даже не сомневаюсь, что живы. Да они тут такого натворили, что мертвым и не снилось. Устроили всю эту заварушку. Превратили Хейвен в фабрику по производству оружия.

– Ну это вряд ли, – хрипло проговорил Гарденер. Он подтянулся и сквозь люк проник в простиравшийся за ним коридор. В чреве корабля ворочались гигантские молоты, стены гудели от вибрации.

Мертвяки? Нет, старина Гард, и не надейся.

В целой вселенной не найдется столь древнего дома с привидениями, и ты червем ползаешь по его внутренностям.

Вдруг ему показалось, будто где-то раздался звук. Гард резко обернулся. Сердце зачастило, слюнные железы прыснули в рот горькой слюной. Да нет здесь никого. А вот и неправда! У тебя есть все основания испугаться, ты же видел томминокеров, которые некогда были людьми.

– Боже, помоги! – отчаянно взмолился Гард. Откинув с глаз волосы, он осмотрелся. Над головой тонкой паутиной простиралась лестница с широкими зазорами меж перекладин.

И в каждой перекладине – узкие длинные выступы, наводящие на жуткие мысли. Когда и если корабль поднимется в воздух и примет горизонтальное положение, ступени выровняются по вертикали.

А запах здесь все же есть, несмотря на работающие вентиляторы. И его ни с чем не спутать. Тут пахнет смертью. Долгой одинокой смертью и безумием.

– Господи, помоги. Я ведь немногого прошу.