Томминокеры

Запуганные и усталые, истомленные неведомой болезнью, они напоминали последнюю горстку выживших апачей во времена покорения Американского континента. Их загрузили в военный транспортник, в контейнер с искусственно поддерживаемой средой, и доставили на особую базу в Виргинии. Эта база, некогда выжженная до основания из-за детской шалости, и была той самой «Мастерской».

Там их изучали, там же они и умерли один за другим.

Дольше всех продержалась Эллис Кимвалл, школьная учительница-лесбиянка (о чем Беке Полсон нашептал на ушко Христос одним жарким июльским полднем).

Как раз в тот момент, когда Куини Голден забралась на край пересохшего колодца во дворе Хейзел, намереваясь в него прыгнуть, дежурная медсестра в больнице, где лежал Хилли Браун, зашла в палату проведать мальчика. В последние дни ребенок как будто начал приходить в себя.

Она посмотрела на постель и нахмурилась. Взгляду ее предстало нечто странное. Скорее всего, обман зрения. Наверняка это двойная тень в свете из дверного проема.

Она щелкнула настенным выключателем, сделала еще шаг, и тут у нее отвисла челюсть. Надо же, не показалось. На стене действительно были две тени, потому что в постели лежало два мальчика. Крепко обнявшись, они мирно посапывали.

Она сделала еще шаг, и рука сама потянулась к крестику на груди.

Хилли Брауна она, бесспорно, узнала. Изможденное худое лицо, тонкие, как палочки, руки, кожа белая, как больничная рубашка.

Другой мальчик, совсем малыш, был ей незнаком. Синие шорты, футболка с надписью «Меня зовут доктор Лав».

– Что это?.. – вновь прошептала медсестра, и малыш зашевелился, крепче прижимаясь к Хилли. Он лежал, обхватив того за шею и прижавшись щекой к его плечу. С нарастающим ужасом сестра вдруг заметила разительное сходство мальчуганов.

Надо скорее рассказать обо всем доктору Гринлифу, немедля. Сердце колотилось со страшной силой, рука сжимала распятие. Сестра повернулась к двери и вдруг увидела нечто и вовсе невероятное.

– Что это?.. – выпучив глаза, прошептала она в третий, последний раз.

Необычная черная грязь, та самая. Темные следы на полу, ведущие к кровати. Малыш подошел к постели и забрался под одеяло. Внешнее сходство мальчиков наводило на мысль, что второй – это пропавший братишка Хилли, тот самый, которого давно считали мертвым.

Следы вели отнюдь не в коридор. Они начинались прямо посреди комнаты.

Так, словно бы паренек возник из ниоткуда.