Тонкие грани

Наглец был одет с иголочки: черный строгий костюм с металлическим отливом и непременный атрибут бесстыжего наглеца – очки в серебристой оправе. На его фоне я выглядела заморышем, цвет моей майки превратился в непонятный грязный оттенок после вчерашней аварии и моих попыток продезинфицировать рану. Меня это мало расстраивало, но выглядеть неряхой рядом с иголочки одетым наглецом... Больше беспокоило, чтобы сидения в его машине оказались не кожаными и желательно не светлого оттенка. Мои влажные джинсы могли оставить некрасивые мокрые отпечатки на сидении его дорогого автомобиля…

- Как умер твой брат? – внезапно спросил наглец, когда мы оказались в салоне автомобиля.

- От передозировки наркотиков, – не мешкая, ответила я, смотря вдаль. Мне не хотелось разговаривать на эту тему, но если это хоть как-то помогло пролить свет на обстоятельства смерти брата, я готова вытерпеть не только допрос, но и пытки.

- Как давно у тебя этот медальон? – продолжил он задавать вопросы.

- Около двух месяцев... точно не помню, – голос дрогнул.

Наглец мельком посмотрел в мою сторону и замолк. Мысленно поблагодарив того в первый раз за все время, что он не продолжил развивать эту тему, я отвернулась к окну. Знаю, глупо, но моим жизненным кредо была цитата «Мужчины не плачут». Я относила себя к сильным людям, а к сильному полу издревле относят мужчин. Тонкая психология, но на подсознательном уровне у каждого имелось нечто, что заставляло подпитываться в моменты отчаяния, не раскисать, находя силы для дальнейшего существования.

Переключив внимание на дорогу, я сосредоточилась на мыслях, куда мы направлялись. Наглец накануне говорил что-то о том, что у меня будет возможность отработать свой долг... Надеюсь, мне не придется убить человека, или сделать что еще похуже? Хотя куда уж хуже. Убить — это, конечно, самое страшное преступление. Но если поразмыслить, предательство близкого человека было бы, наверное, сродни убийству невиновного: в обоих случаях вера во что-то хорошее и светлое, умирала.

Наглец сосредоточено наблюдал за дорогой, я покосилась на точеный профиль и в который раз отметила про себя, что он довольно-таки красив. Слишком красив, ровно настолько же, насколько и мрачен. Теперь сомнений не оставалось – он был преступником, убийцей. Таким же, как и мой брат, которого я любила ни смотря ни на что. Вскрывшееся обстоятельство никак не повлияло на мое отношение и чувства к умершему брату.